– Возьми стул и разберись с письмами, – не оглядываясь, сказал он.
Дверь закрылась, раздались шаги, и вдруг в отражении Свят увидел человека, которого не могло здесь быть. Он моргнул, пытаясь прогнать морок, но лицо не исчезло. Она стояла прямо за его спиной.
– Что ты здесь делаешь? – Он не узнал собственный голос.
– Я приехала за тобой.
Он ожидал какого угодно ответа, но не этого.
Медленно развернувшись, Свят посмотрел в ее темные глаза и сглотнул. Неужели она действительно здесь?
– Тебя не должны здесь видеть.
– Я была осторожна.
Обычно уверенная, сейчас Варна выглядела растерянной. Она будто сама не понимала, как оказалась здесь.
Он приблизился к ней, и она не отступила. Ее ресницы подрагивали в такт биению сердца, а глаза лихорадочно блестели. Волосы, растрепанные после долгой дороги, были покрыты пылью. Она никогда не выглядела красивее.
Обхватив ладонями скуластое лицо, он прижался лбом к ее лбу. Она накрыла его руки своими и сжала их.
Это сон? Морок? Очередная попытка Рославы сломать его?
– Покажи свои раны, – тихо попросила Варна.
Он покачал головой. Нет, нет, только не их. Как же ему стыдно. Никто не должен видеть его слабости, никто…
Она осторожно задрала рукав его рубахи и обнажила едва затянувшиеся рубцы. Ее огрубевшие пальцы казались необычайно мягкими, она старалась не причинять ему боли, но не знала, что самую страшную боль он испытал совсем в другой момент.
Ее губы коснулись шрамов. Он вздрогнул и едва не отступил.
Это не Варна. Не та Варна, которую он знает. Она никогда бы не стала…
– Прости меня.
Ее глаза потемнели и стали почти черными. Она все еще держала его за руку и гладила исполосованную кинжалом кожу.
– Не нужно.
Он попытался отстраниться, но она снова притянула его к себе. Что происходит? Зачем она здесь? Чтобы снова уйти?
– Ты была с ним, – выдохнул Свят.
Ее глаза расширились от удивления, но она тут же взяла себя в руки. Он увидел знакомое упрямство, и ему стало спокойнее.
– Да. – Она не отвела взгляда. – Теперь ты не примешь меня?
Он примет ее любую. Что бы она ни сделала, как бы больно его ни ранила, он все равно будет принимать ее снова и снова, пока от него самого ничего не останется. Ведьмы, предательство церкви, что угодно – он всегда готов подставить ей плечо и разделить с ней ее ношу.
– Отныне ты мой. – Она вцепилась в его рубаху и притянула его к себе.
Странно, но ему захотелось рассмеяться от облегчения.
Не «я люблю тебя», не «я хочу быть с тобой», нет, это была бы не Варна, скажи она подобную глупость. О любви она знала не больше, чем он сам.
– Я твой. – Он наклонился к ней. – Я твой уже много лет.
Он поцеловал ее, а она не оттолкнула его, наоборот, прильнула к груди, прижалась так крепко, что между ними не осталось ничего, кроме ее плаща и его рубахи. Он обхватил руками ее лицо и принялся покрывать его поцелуями.
Все было совсем не так, как тогда, в первый раз, когда она позволила ему прикоснуться к себе. Теперь Варна искала его ласки, сама просила о ней и вздрагивала от каждого прикосновения, а он не знал, что делать, в голове не осталось ничего, кроме бесконечного, абсолютного счастья.
Он подхватил ее под ягодицы и усадил на стол. Она расстегнула плащ и снова прильнула к Святу, пытаясь и целовать его, и стаскивать с него рубаху. Даже если это жестокий морок, он был согласен провести в нем остаток жизни.
Отстранившись, Свят принялся медленно расплетать ее косу, наслаждаясь нетерпением, отразившимся на лице Варны. Ее волосы густые, черные, он с удовольствием пропустил их сквозь пальцы.
Она в ответ расплела его косу. Он навис над ней, вдыхая аромат разгоряченного тела, прикрыл глаза и улыбнулся. Ее пальцы ласково коснулись его висков, он поцеловал ее в лоб, затем в кончик носа, а потом снова нашел губы Варны и прильнул к ним, жадно и нетерпеливо.
Варна стянула с себя рубаху, и он поразился красоте ее тела. Даже страшные шрамы, оставленные на ее теле ведьмой, не делали ее менее желанным для него.
Он избавился от своей рубахи и понял, что больше всего на свете хочет прикоснуться к ней всей поверхностью кожи, каждым клочком обнаженной плоти.
Варна откинулась на стол, он принялся расстегивать ее ремень. Она бесстыдно наблюдала за его действиями и даже не думала отводить взгляд. Ему ничего не оставалось, кроме как спустить собственные штаны и позволить ей увидеть его обнаженным. Между ними не было смущения, они оба жадно рассматривали друг друга и не закрывали глаз, когда их губы соприкасались.
Он навис над ней, она обхватила его ногами. В момент, когда Свят почувствовал ее, ему стало нечем дышать. Он так хотел этого, грезил о ней всю свою жизнь, и вот наконец она здесь, в его руках.
Варна прижала его к себе, впилась в плечо зубами и глухо застонала. Он старался двигаться медленнее, старался сдерживать внутренние порывы, но страсть захлестывала его волнами, он не чувствовал ничего, кроме возбуждения.
