Татьяна не умеет мыслить иначе, чем научили ее сентиментальные романы. Человек, по ее мнению, может быть или прекрасным, или злым, ангелом или бесом, созданьем ада или неба... А Пушкин знает, что добро и зло живут в одном и том же человеке; что один и тот же человек может быть прекрасным или отвратительным; что Онегин не демон и не святой; он человек, страдающий от своих ошибок и недостатков, одинокий, нуждающийся в любви и опоре...
Татьяне кажется, что книги Байрона и французских писателей, найденные ею в кабинете Онегина, вполне исчерпывают и растолковывают характер их владельца:
Что ж он? Ужели подражанье, Ничтожный призрак, иль еще Москвич в Гарольдовом плаще, Чужих причуд истолкованье, Слов модных полный лексикон?.. Уж не пародия ли он?
Это очень горькие раздумья. Неужели тоска, разочарование Онегина - действительно, только подражание байроновским героям, в особенности Чайльд Гарольду? Да, «преждевременная старость души» - тяжелый крест не одного Онегина, а многих молодых людей и в России, и в Западной Европе. Но разве страдания Онегина делаются от этого неискренними? Разве легче ему нести свое одиночество, равнодушие к радостям жизни, неудовлетворенность ее законами оттого, что эти же чувства испытывал Чайльд Гарольд?
Книги помогали Онегину понять самого себя, но не приносили облегчения. И уж конечно, он не подражал их героям, не был пародией - он искал забвения или совета, как избавиться от своей беды....
Не может Татьяна, при всей тонкости ее души, понять всего этого. Ей недостает и жизненного опыта, и той культуры ума, которая позволила бы сделать правильные выводы из пометок Онегина на полях книг. Вот она и останавливается на горькой мысли: «Евгений - чужих причуд истолкованье... пародия».
Ужель загадку разрешила? Ужели
(Курсив Пушкина.)
Да, не просто быть думающим, чувствующим, душевно богатым человеком. Ольга, например, отродясь бы не стала терзаться вопросами о том, что собой представляет ее избранник. Нравится - полюбила, не нравится - разлюбила.
А Татьяне не нравится Онегин - такой, каким она его узнала вот здесь, в книгах. Но разлюбить его она уже не может, потому что, полюбив раз и навсегда, несет за него ответственность в своем сердце. Тем ведь и отличается настоящая любовь, что отвечаешь за того, кого любишь, - и никуда от этой ответственности не денешься.
Может, если бы Татьяна смогла дольше пробыть наедине с самой собой в доме Онегина, глубоко погрузиться в его мир, - она бы больше поняла. Но именно в этот самый момент глубокомысленные соседи решают, что ей пора замуж, и советуют старушке Лариной везти ее
В Москву, на ярманку невест! Там, слышно, много праздных мест.
Они даже добрые, эти соседи: предлагают матери Татьяны взаймы, беспокоятся, как бы девушка не осталась незамужней... Только доброта их - на свой манер: не понимают они другого счастья, кроме своего. Бедная, бескрылая доброта бедного, бескрылого мира. Но мир этот властвует над Татьяной, он постановил: ехать в Москву.
И Таня слышит новость эту. На суд взыскательному свету Представить ясные черты Провинциальной простоты, И запоздалые наряды, И запоздалый склад речей; Московских франтов и цирцей Привлечь насмешливые взгляды!.. О страх!
Принято считать, что молодость - самый легкий, беззаботный, свободный возраст. А ведь это не так. Очень много трудностей стоит перед человеком в. юные годы: все еще неясно в жизни, и мучают бесчисленные вопросы: как сложится моя жизнь, кем я буду, найду ли свою любовь, свое счастье? Страшно за свое будущее; страшно быть не таким, как окружающие люди, а особенно - провинциальным, запоздалым, недостаточно модным... Всех этих мучений не избежала и Татьяна.
Куда, зачем стремлюся я? Что мне сулит судьба моя? - спрашивает она себя, и не находит ответа, и боится ехать в Москву, и жалко ей расстаться «с своими рощами, лугами», но в то же время и манит неизвестность, как всякого молодого человека: может, там, вдали, - счастье?
Но лето быстрое летит. Настала осень золотая. Природа трепетна, бледна, Как жертва, пышно убрана...
Всего три строчки сказал Пушкин о своей любимой осени - а как по-новому, неожиданно и прекрасно, встает она перед читателем: «природа трепетна, бледна» - тут и светлое осеннее небо, и дрожащие листья, и вой ветра, грозный, предвещающий недоброе...
В пятой главе Пушкин не хотел соперничать с описавшим русскую зиму Вяземским. Здесь, в седьмой главе, он в восьми строках рисует зиму - и она именно русская:
Пришла, рассыпалась; клоками Повисла на суках дубов; Легла волнистыми коврами Среди полей, вокруг холмов...
Слышите посвист и вой ветра, сыплющего снег, - преобладают звуки п-с-в... Это - начало зимы. А вот она уже утвердилась:
Брега с недвижною рекою Сравняла пухлой пеленою; Блеснул мороз. И рады мы Проказам матушки зимы. Не радо ей лишь сердце Тани.
