«Прощай! и если навсегда, то навсегда прощай». Эпиграф из Байрона ранит сердце - грустное это слово: «прощай!» - мучительно расставаться с близкими, а в восьмой главе много расставаний. Потеряют друг друга Онегин и Татьяна, расстанется с ними поэт, и с нами, читателями, он тоже простится в этой главе. Но прежде чем мы закроем последнюю страницу романа, наш Пушкин, уже не мальчик, а зрелый человек, столько дум передумавший, столько чувств перечувствовавший, щедро - как только он умеет щедро - подарит нам и мысли свои, и чувства.
В восьмой главе Пушкин не уходит со страниц романа. Он впрямую разговаривает с читателем, он не оставляет героев, потому что им трудно; он хочет помочь им жить - и нам тоже; он с открытой душой раздает нам то богатство, которое накапливал всю жизнь: мудрость и чистоту своего сердца...
В те дни, когда в садах Лицея Я безмятежно расцветал, Читал охотно Апулея, А Цицерона не читал...
Я люблю Пушкина вот за это удивительное сочетание простоты и величия - он был мальчишкой, как все, он «читал охотно» веселую и не очень приличную книгу римского писателя Апулея и не хотел читать серьезного Цицерона, «полагавшегося» по программе... Он расцветал «безмятежно в садах Лицея», потому что, как ни много у детей своих трудностей, их восприятие мира все-таки, как правило, светло и... вот именно, разве найдешь другое слово, именно безмятежно! Мальчишка как все - но уже поэт, потому что
В те дни в таинственных долинах, Весной, при кликах лебединых, Близ вод, сиявших в тишине, Являться муза стала мне.
Светлый звон слышится в первых восьми строчках главы, описывающих безмятежное и поэтическое детство. Короткие, прозрачные слова первого четверостишия о простом, обычном детстве сменяются длинными, возвышенными, когда в мир детства входит Поэзия: таинственные долины; клики лебединые; воды, сиявшие в тишине... И как точно описано именно Царское Село!
Моя студенческая келья Вдруг озарилась: муза в ней Открыла пир младых затей, Воспела детские веселья, И славу нашей старины, И сердца трепетные сны.
145
Когда мне говорят «реализм» - я вспоминаю не долгие, подробные описания комнат, людей, полян, которые читала у других писателей, а эти вот легкие, шутливые строчки, по которым можно изучить историю русской литературы. В одной строфе - семь лет жизни гениального мальчика, и мы все узнали из этой строфы: г д е он рос и к а к, ч т о любил, прилежно ли учился, в какой
6 Н. Долинина
маленькой комнате (похожей на монашескую келью) жил, а главное - о чем думал, о чем писал... Точность абсолютная, необыкновенная: к каждому слову можно подобрать, так сказать, факты: муза «воспела детские веселья» - вспомните стихотворение «Пирующие студенты» с привычной насмешкой над бедным Кюхлей:
Вильгельм, прочти свои стихи, Чтоб мне заснуть скорее.
Или прямо перекликающееся с написанными через пятнадцать лет онегинскими строками послание Пущину: «Веселье, будь до гроба сопутник верный наш!»
Муза воспела «славу нашей старины» - вот они, знаменитые, читанные в присутствии Державина «Воспоминания в Царском Селе». А уж «сердца трепетные сны» - чуть не в каждом стихотворении: «К Наташе», «К живописцу», «Пробуждение», «Морфей», «Желание»...
Но уже тогда, в Лицее, четырнадцатилетний мальчик знал, на какой путь вступает, понимал, что есть судьба поэтов в злом мире: «Их жизнь - ряд горестей, гремя- ща слава - сон», и все-таки выбрал себе этот путь - не другой. И пошел по своему пути, не отступая...
Мы снова возвращаемся к вопросу, который ставит жизнь перед каждым: как жить - легко и бездумно или трудно, но полной жизнью? Для Пушкина жизнь всегда была праздником - как бы горько ни было порой угощение на этом празднике. И не случайно уже в детстве муза его устраивает «пир младых затей» - праздник дружбы, любви, творчества, веселья, наслажденья природой - богатство необычайное принесла ему муза! А он не хотел хранить это богатство для себя одного.
Я музу резвую привел На шум пиров и буйных споров... ...И молодежь минувших дней За нею буйно волочилась, А я гордился меж друзей Подругой ветреной моей.
Тридцатилетний Пушкин, имеющий цензором самого царя, не может ничего больше рассказать о той светлой эпохе, сыном которой он был и остался, - о «буйных спорах» декабристов, поклонявшихся его музе... Но и здесь он успевает сказать так много: «А я гордился меж друзей...» - где друзья? Погибли, сосланы, заточены в сырые казематы, объявлены государственными преступниками! А он помнит их, несет свет их дружбы, гордится их любовью к своей музе...
Но я отстал от их союза И вдаль бежал... Она за мной. Как часто ласковая муза Мне услаждала путь немой Волшебством тайного рассказа!
Не только внешние факты биографии поэта переданы в начале восьмой главы: ссылка, Кавказ, Крым, Молдавия - но, главное, внутренний его мир, движение творческой мысли, развитие души его - все в этих строчках.
