– Их можно понять, господин офицер, – проговорил испанец. Глядя с тревогой, в сторону берега. – Наши предки тоже, когда открыли для себя Россию, как Колумб Америку, опьянели как от вина доброго!
– Чего же это они опьянели? – усмехнувшись, уточнил поручик.
– Ну, а как не опьянеть? Все такое огромное, бородатое, с норовом суровым, во многом не понятным.
– Империя наша, непобедима народом нашим, Пако…, духом православным, который выковывает при надобности, из наших людей героев былинных. Запомни это, Пако! И последняя компания показала все это. Даже во времена древней Греции, не было столько героев, сколько их было в Крымскую компанию. Ладно, хватит разговоры разговаривать, ставь караульного к борту, казак, и все на поиски злодея! А я внизу гранаты вязать буду.
Спустившись по трапу вниз, Орлов подошел к двери, из-за которой доносилось пьяное пение инженера. В это момент Неплюев, словно почувствовав чье – то присутствие, заголосил еще громче, простуженным голосом:
Поручик, покачав головой, постучал кулаком в двери и не громко спросил:
– Может, запустишь, Иван Иванович?
Пьяное пение оборвалось, за дверью повисла тишина, затем через несколько секунд, Орлов услышал сдавленный шепот за дверью:
– Что, Константин Петрович, подохнем мы все здесь, на этом корыте? Да?
– Ну, что ты такое говоришь, инженер? Как тебе не совестно? Открой двери!
– Нет, – буркнул тот, шмыгая носом. – Я сразу все понял, как только узнал, что капитан вместе с судовой командой, на берег сошел… Сразу смекнул, что погибель мы тут найдем!
– Открой двери и не сходи с ума! Совсем ты смотрю в разнос пошел, как старая паровая машина.
– Я открою, а ты, Константин Петрович, у меня бутылку отберешь! Знаю я тебя! Лучше уж я смерть в беспамятстве встречу.
– Ну и черт с тобой! Без тебя нам спокойнее будет, англичанам отпор дать! Думаешь, я не понимаю, чего ты пьешь? Ты уже всеми мыслями в Петербурге, а тут одно препятствие за другим! Об одном прошу – пей только на палубу не выползай, а то смоет за борт. Ну, а как проспишься, тогда и поговорим.
С этими словами Орлов развернулся и, придерживаясь руками за стены качающегося коридора, направился в каюту капитана. Где достав из ранца, оставшиеся куски динамита, стал готовить гранаты, отодвинув в сторону карту капитана Бернса. Готовясь, может быть к своему последнему бою, он с остервенением вязал запальные фитили. Вспоминая как когда – то сам Корнилов, объезжая войска, кричал: "Нужно умирать ребята! Умрете?". И все защитники дружно, в едином порыве кричали как один: "Умрем, ваше превосходительство, ура-а-а!".
– Нет, – проговорил поручик. С яростью прикручивая очередной запальный фитиль. – Нас так просто не возьмешь! С таким народом как наш, держава Российская стояла и стоять будет! Нас так просто не возьмешь на испуг! Пока рубежи империи, будут защищать такие как Ванька-безухий, нас не победить. Мы в последнюю компанию сражались на два фронта, в крови захлебывались, но ничего сдюжили!
– С кем это ты разговариваешь, Константин Петрович? – раздался за спиной, голос инженера.
Орлов медленно обернулся, с укором посмотрел на Неплюева и спросил:
– Очухался, что ли? Войну я вспоминаю, как на Кавказе с турками бились, как на Балканах супротив всей Европы сражались. Тогда ведь так тяжко было, что для предотвращения захода кораблей неприятельских в Севастопольскую бухту, затопили часть кораблей Черноморского флота. Все мы делали для победы честно, от солдата с матросом до адмиралов Корнилова и Нахимова. Мы всегда отчаянно дрались, Иван Иванович, показывая силу и мощь русского оружия, силу и мощь духа нашего солдата и никогда мы не смотрели на превосходство противника. Любого противника, Иван Иванович! Так было всегда и так будет!
Инженер, покачиваясь, прошел мимо Орлова и грузно сев к столу проговорил:
– Вся Европа трепещет от нашей империи. А все почему? Стремимся поработить мы всю Европу…, все это видят, вот и объединяются супротив нас! Они же просто в ужасе от нас!
– Ну и черт с ними! Пусть трепещут! Уважать больше будут! – отрезал поручик. – Вон наш князь Горчаков заявил, что мы выходим из Парижского договора о Черноморском флоте и фортификациях по берегам и правильно все сделано. Твоя Европа думала, что мы вот так просто молча, проглотим этот позорный мирный договор? Они думали, что навсегда решили восточный вопрос в свою пользу? А вот это они видали?
Инженер посмотрел на фигуру из трех пальцев и, усмехнувшись, пьяно проговорил:
– Я же не против, Константин Петрович! Мне точно так же наплевать, на всю их истерию насчет коварства русских. А, что Горчаков им не нравиться – так он для меня честнейший человек.
