Зайдя в лес, они долго шли по старой звериной тропе, и лишь когда та свернула в чащу, двинулись напрямик через заросли березового молодняка. Слабый морозец слегка пощипывал лицо и уши, морозный воздух пьянил людей своей свежестью, а первые лучи солнца заискрившиеся на легком пушистом налете снега, позволили не большому отряду уверенней двигаться к своей цели.
– Ох, и благодатные же здесь места, – проговорил Степанов. Вдыхая полной грудью пьянящий воздух. – Это не то, что у Бернса покойничка на шхуне, где от спертого воздуха и влажности, удушиться можно! Туточки находиться одно удовольствие, вон и следы дичи на каждом шагу встречаются. Мать честная! Кто здесь только по утру не пробегал…, зайцы с лисой и койот с горностаем…
– Да уж, дикие еще земли здесь, – отозвался Орлов. Внимательно осматриваясь по сторонам. – Но ничего и сюда скоро придут люди работные. Лес начнут готовить, руду добывать – будущее за краем этим для империи, помяните мои слова.
– Я же говорил, что бормотал, кто – то, – прошептал Джон. Показывая рукой на один из склонов скалы.
Все подняли головы и увидели отчетливо, на фоне камней одинокую фигуру человека, стоящего на краю утеса, в заячьем полупальто.
– Аулет это, – отозвался Орлов, опуская бинокль, – похоже, нас не видит.
– Может снять его с винтовки? – с жаром, зашептал Джон. – Это же явно дозорный! Он если не сейчас так чуть позже, все равно нас увидит, и сигнал своим подаст.
– Это воин аулетов, а у нас с ними мирные отношения, – покачав головой, проговорил поручик. Медленно опуская бинокль. – Идем далее, все внимательно по сторонам смотрим.
– И ты, Генерал, веришь в порядочность этих аборигенов? Я по войне с апачами знаю, если встретил разведчика или дозорного – то лучше убить его, иначе через пару миль, тебя будет ждать засада.
– Это аулеты, а не апачи, Америка, да и до форта нам дойти надобно, без лишнего шума и боя. Смотрим по сторонам с особой прилежностью!
С этого момента, люди стал двигаться с еще большей предосторожностью, теперь каждый еще внимательней присматривался к каждой складке в скале или каменной осыпи. Между тем отряд все дальше уходил от наблюдательного поста индейцев, то забираясь на крутые склоны, то обходя отроги гор, то прыгая по валунам, вновь спускался к океану. Несколько раз в течение дня они делали короткие привалы, не разводя огня, ели сухое мясо с сухарями и вновь двигались дальше. Лишь когда на землю опустились сумерки, измотанные переходом люди, остановились на ночлег. Лагерь решено было разбить не далеко от воды, у подножья двух скал, которые закрывали стоянку от пронизывающих ветров, а главное это было сухое место, с большим количеством сухих коряг, выкинутых, когда – то штормами. Палатку поставили прямо на галечнике покрытым белым лишайником, из-за которого огонь развели с особой предосторожностью. Хорошо понимая, что загоревшийся лишайник мог вызвать большой пожар, потушить который при таком ветре было делом безнадежным. Когда костер хорошо прогрел камни, они в сдержанном молчании, собрали большие угли для небольшого костра рядом, а на горячую золу бросили наломанных еловых веток, которые вполне заменили обыкновенные матрацы. Каждому из них не раз приходилось ночевать, таким образом, на постели с подогревом, которая не давала человеку простудиться.
Уставшие от тяжелого перехода, по пересеченной местности люди, перекусив наскоро сухарями с заваренным в котелке кофе, с наслаждением повалились на теплую постель. Установленное Орловым дежурство у костра, ровно по два часа, давало возможность всем полноценно отдохнуть, что было важно для дальнейшего продвижения. Первым в караул Орлов определил себя, отмерив для дежурства не два, а четыре часа, давая возможность людям на дополнительное время отдыха.
У костра, рядом с поручиком остался лишь Степанов.
– Чего не спишь, казак? – устало, спросил офицер. Глядя на языки пламени.
– Да, видать кости застудил, – тихо, признался урядник. Морщась и крехтя при этом. – На посудине энтого Бернса – покойничка, будь она неладна. – Ревматизм окаянный, стал ломать не жалеючи, уж больно, ваше благородие, не подходящая болезнь для таких приключений, да переходов дальних.
– Вот тебе в аккурат, на нашей лежанке теплой отлежаться надобно, косточки свои прогреть.
– Да зимовище доброе получилось, сейчас кофею выпью, погутарю, маненько и ложиться буду. У нас раньше казаки такие зимовища в землянках устраивали, бывало, что и зимовали.
– А на следующий год переходили на другое место?
– Верно, так и было, – отозвался урядник. Наливая горячий кофе в кружку. – Это теперь зимовища разрастаются до станиц, рядом с укосами и скотом.
– Скучаешь по станичникам, поди? – сонно, уточнил Орлов.
