– Пару лет назад, в аккурат, когда мы сюда отправились, последовал указ правительствующего Сената. Который разрешал покупать и выменивать девочек у кочевников.
– Господи помилуй! – ужаснулся Степанов, крестясь. – А как же с ними жить с нехристями?
– И здесь, голубчик, никакой закавыки нету – предписано было, их в православие обращать, да в русских семьях размещать, чтобы в культуру нашу врастали. Между прочим, говорят, что по тому же указу, до пятнадцати лет, на каждую из них, предписано выдавать денежное содержание и хлеб. Так что и для таких семей будет веселье вечное и жизнь нескончаемая, иди спать урядник, а то смотрю, засыпаешь уже. Да и день завтра будет тяжелым.
Оставшись наедине, Орлов все продолжал сидеть и думать о том, что это лишь на бумаге все ложиться просто и ясно. Что должны пройти годы, прежде чем все сложится как планируется и последние события, происходящие на Аляске, служили для него примером. Примером того как переворачиваются и меняются истины, которые еще совсем недавно казались основными, заглавными во всем. По не понятным для него причинам, русские люди стали покидать обжитые места, а куски земли, которая еще совсем не давно почиталась как "царева гордость "стали распродаваться каким – то посланником из Петербурга, прибывшим в Вашингтон. Сбывались худшие опасения Орлова – ему вдруг стало понятно, что в словах умирающего от ран англичанина Конели, скрывалась страшная правда.
Ранним утром, умывшись родниковой водой и наскоро перекусив, отряд Орлова продолжил свой путь. Осторожно преодолевая шаг за шагом, то трудные подъемы, то крутые спуски, продираясь, порою, сквозь густые заросли подлеска.
Иногда каменистые обрывы подступали к самой воде, и тогда людям приходилось идти по кромке прибоя. По каменным россыпям, которые были очень скользкими, и приходилось внимательно осматривать каждый камень, прежде чем наступить на него.
Когда солнце находилось уже в зените, с трудом пробиваясь сквозь пелену темно-серых кучевых облаков, отряд подошел к крутому спуску, покрытому высокоствольным ельником. В самом низу, которого угадывалась не большая гряда скал, которые вплотную подступали к прибою. После короткого обмена мнениями, о том нужно ли спускаться, или стоит обойти эти скалы – было принято решение продолжить путь, с тем, чтобы сэкономить время. Но уже через несколько часов утомительного спуска, пробившись через бурелом, все поняли, что скалы наглухо закрывают путь, подходя в плотную к океану.
– Проклятье! – ругнулся Джон, – кажется, мы зашли в каменный мешок, Генерал.
– Сам вижу, – тяжело дыша, отозвался тот. Смахивая рукавом пот с лица.
– Константин Петрович, кажется у нас гости, – с ужасом прошептал инженер.
Только тут, все заметили стоявших на одной из каменных террас, с десяток индейцев. Которых было тяжело разглядеть на фоне леса, среди деревьев. Не дожидаясь команды все быстро заняли круговую оборону за большими валунам.
– Что же нам теперь делать? – сквозь стиснутые зубы, пробормотал Бен. – Мы же здесь как на ладони для них! Не от пуль, так от холода помрем – эти твари нас просто так не выпустят.
– Да уж, перестрелять нас при желании как куропаток можно, – буркнул казак. Деловито выкладывая из кармана патроны на камень.
– Это аулеты, – с облегчением проговорил Орлов, опуская бинокль.
– Может, Генерал, их спросит чего им надо? – проговорил Джон, устраиваясь между камней. – Как – никак союзники ваши.
– Я поднимусь к ним, – отозвался поручик. Сосредоточенно наблюдая за индейцами в бинокль. – Ну…, а если со мной что – то случится, то пробивайтесь в Ново – Архангельск, к самому Максутову на прием идите. Расскажите все, что с нами по дороге приключилось, а уж он подсобит непременно.
– Может не стоит, ваше благородие? – с жаром зашептал Степанов. – Кто же их знает, что у них на уме.
– Казак правильно говорит, – прошептал Джон, глядя на индейцев. – За камушками, хоть какой – то шанс есть, а наверх поднимешься, весь в их власти будешь, будь они не ладны.
– Нет, Америка, договариваться нам надобно…, нет у нас другого пути. Все, пошел я.
С этими словами поручик поднял руки над головой и медленно вышел из-за валуна. Затем так же медленно, положил перед собой винтовку с револьверами, показывая всем своим видом, что у него мирные намерения и только после этого крикнул:
– Я русский офицер! Иду со своими друзьями в Большой город.
– Ты, урус? – крикнул один из аулетов.
– Да, я русский офицер! Могу я подняться к вам?
Вместо ответа с утеса полетела веревочная лестница, сплетенная из прочного корабельного каната.
– Может, хоть один револьвер возьмешь? – пробормотал Джон, качая головой. – Я бы на твоем месте так безрассудно, не полагался на этих аборигенов.
