– Не было?
– Никогда, – ответил Марк. – И все мои родные мертвы… да и друзья тоже.
– Да, так бывает, когда жизненный путь становится длинным… Это ноша – но это же и благословение.
– Неужели?
– Да. Я знаю, за что я сражаюсь. Ты тоже знаешь. Дети, которые здесь живут… Они еще узнают. Или нет, но мало кому так повезет.
Марк закрыл книгу, отложил ее в сторону и перевел взгляд на собеседника. В голубовато-белом свете прожекторов Мустафа выглядел так, будто был отлит из серебра и бронзы.
– Я хочу узнать, как ты попал сюда, – сказал Марк. – Почему одно из Воплощений решило сделать Мастером Контроля именно тебя. Я не буду выпытывать это окольными путями. Расскажи, если считаешь, что можно. Я об этом прошу.
– Неплохо, – оценил Мустафа. – В наши дни мало кто просит честно. Это достойно вознаграждения.
Он сделал паузу, и в какой-то момент Марк допустил, что он сейчас начнет торговаться, потребует, чтобы собеседник раскрыл свои тайны первым, спросит про Гекату. Возможно, Марк и пошел бы на это, но лишившись прежнего уважения.
Только вот Мустафа не стал опускаться так низко. Лично у него не было никакой потребности говорить, он просто выполнил просьбу, потому что был на такое способен. Его голос звучал все так же негромко, чуть тягуче, без надрыва… Как поминальная мелодия по тем, о ком уже некому плакать.
– Я не был юным гением как те, кого ты видишь здесь. Я прошел обучение и был назначен в оборону Пригородов, нескольких сразу.
Это и правда было отличным результатом для молодого оператора, но не выдающимся. Впрочем, Мустафа и не искал славы, он был вполне доволен тем, что получил. Его ожидала типичная жизнь высокопоставленного военного: почет, уважение, достаток и возможность поселиться в одном из Пригородов. Он обосновался там и быстро выбрал себе жену.
Не потому, что влюбился, в любви он не нуждался. Мустафа был родом из религиозной общины с сильными традициями. Он вырос с четким пониманием того, что должен сделать, и делал это. Для Марка это не стало открытием – он не раз наблюдал, как Мустафа молится в положенное традициями время.
Он впервые почувствовал любовь, лишь когда у него родилась дочь. Причем не только к своему ребенку, но и к женщине, которая этого ребенка родила. Он не ожидал такого, но все равно получил и воспринял со смирением, как подарок небес.
У него было все, что он считал важным и нужным. Мустафа даже не рвался в Черный Город, его устраивала жизнь в тихом Пригороде. Он охранял это поселение и многие другие, поэтому он был абсолютно уверен, что с его родными ничего не случится.
– Это смешная уверенность, – еле заметно усмехнулся он. – Теперь я понимаю… А тогда и мысли не допускал, что потеряю их. Детство верит в бессмертие. Юность верит в свою неуязвимость. А потом приходит жизнь и говорит правду о мире.
– Как они умерли? – спросил Марк.
– Надире было пять лет… Удивительный ребенок, солнечный луч, чистая энергия… Непоседливая даже больше, чем другие дети. Моя жена, Раджа, следила за ней, но… Иногда упускала из виду. В этом не было ничего страшного, она мне сама рассказывала, смеялась… В тот день тоже упустила. Но уже не рассказала мне об этом, не смогла…
Мустафа так и не узнал, как пятилетняя девочка выбралась из дома. Но так ли это сложно? Стояло теплое лето, окна и двери открывались для проветривания. Надира покинула дом, стоявший на окраине Пригорода, и побежала по цветочному полю к близкому лесу, такому уютному, полному деревьев, казавшихся девочке пушистыми, манящему сладким запахом, совсем как у конфет…
И даже то, что она вошла в лес, во многих случаях не стало бы проблемой: территорию возле Пригородов отлично защищали, зачищали по первому же сигналу. Надире просто не повезло.
– Кто там был?
– Ловушка.
Мустафа даже это умудрился произнести ровно, хотя они оба понимали, какой чудовищный смысл скрывался за вполне безобидным словом. В прошлом Ловушки уносили немало жизней. Тогда представители Черного Города начали рассказывать о них людям, сразу в школе предупреждали… Но Надира не дожила до школы.
Ловушки опасны тем, что они небольшие, их сложно обнаружить, поэтому они могут пересечь границу и пробраться далеко на охраняемую территорию. Критической угрозой их не признали лишь потому, что они не способны на массовое убийство. Но если они доберутся до жертвы, они уже не отпустят.
У взрослого человека, оказавшегося в одном лесу с Ловушкой, еще есть шанс. Эту тварь легко распознать, и чтобы выжить, достаточно держаться в стороне: она нападает только на тех, кто подойдет к ней вплотную. Но Надира подошла… С этого момента ее судьба была предрешена.
– А твоя жена? – спросил Марк.
Мустафа бросил на него изучающий взгляд:
– Почему ты не говоришь, что сочувствуешь мне? Обычно люди такое говорят.
– Я сочувствую, но мои слова не облегчат твою боль. Они помогут мне казаться лучше, а я не хочу. Что случилось с твоей женой?
– Беда Раджи была в том, что она обнаружила нашу дочь слишком рано и слишком поздно.
