Мать девочки и правда быстро заметила, что Надиры нет дома. Она пошла следом: то ли догадалась, куда направилась малышка, то ли увидела. И ее действительно ожидали в конце пути два «слишком»… Слишком поздно было что-то менять, Ловушка уже поглощала Надиру. Слишком рано Раджа пришла, потому что ее дочь еще не умерла. И мать, даже знавшая, что спасти никого не получится, все равно не удержалась, бросилась к своему ребенку. Ловушка с готовностью поглотила вторую жертву.
То, что дом опустел, обнаружили соседи. Они вызвали Мустафу, он прибыл с товарищами, начал поиски… Тела нашел именно он.
Марк не знал, что он почувствовал в тот момент. Даже представить не брался – знал, что не сможет. Сейчас в голосе Мустафы не было даже тени боли. Не потому, что боль оставила его, пощадила, а потому, что слилась с ним, достигла абсолютного предела, при котором стала естественной, как дыхание.
Марк прекрасно знал, что оставляет от людей Ловушка. Мустафа обнаружил даже не трупы, а перемешанную груду окровавленных костей.
– Ты попытался похоронить их? – спросил Марк.
Он не забывал, что собеседник из религиозной общины. Такие очень часто пытались нарушить все запреты, чтобы обеспечить близким вечный покой по своим традициям. Мустафа был военным, возможно, ему бы даже позволили такое, иногда исключения делались…
Он покачал головой:
– Нет. Я не пытался, не хотел. Я не думал в тот момент, просто знал, что нужно делать. Всё пришло само.
Он снял плащ и завернул то, что осталось от его жены и дочери… то, что осталось от его счастья. Мустафа понимал, что это конец, и знание должно было сломать его, поэтому он запретил себе размышлять о случившемся. Он верил голосу, звучащему в его душе, отдающему приказы.
Он поднял плащ на руки и пошел вперед. Другие военные задавали вопросы, но он не то что не знал ответов – не понимал обращенных к нему слов. Он не пытался уловить смысл, для него значение имело лишь то, что никто не становился у него на пути.
Он направился к Черному Городу. Пешком пошел, не выпуская из рук свой самый тяжкий груз. Другие люди держались рядом с ним, охраняли его, но близко никто не подходил. Сияющая огнями похоронная процессия в темноте.
– Я пришел к Черному Городу и остановился у его ворот, – Мустафа говорил все так же монотонно, будто нараспев, и его взгляд снова был устремлен в другое время. – Я сказал ему: «Смотри! Вот все, что у меня было. Возьми жену мою и дочь мою и отдай их моему богу, потому что я знаю, что ты говоришь с ним!»
Марк о многом хотел бы спросить. Ему было важно узнать, как именно Мустафа обратился к Черному Городу, где это происходило, почему он верил, будто Черный Город дотянется до его бога – и почему ждал ответ. Однако он не сомневался, что объяснять ему никто ничего не будет. Если сейчас прозвучит хоть один вопрос, хватка прошлого ослабнет, Мустафа очнется, и история не будет завершена. Поэтому Марк ждал, принимая то, что ему готовы были отдать.
– Черный Город выслушал меня, а потом он сказал: «Хорошо, Мустафа. Я возьму жену твою и дочь твою и отдам их богу твоему, чтобы они остались вместе и были в покое. А ты взамен отдай мне жизнь твою». И я смеялся… Смеялся, и плакал, и целовал землю у его ворот. Я говорил ему «Спасибо!», потому что он назначил такую ничтожную цену. Зачем мне моя жизнь, если в ней больше нет солнца? С тех пор я живу для Черного Города и умру за него, а по своей воле – не могу.
Произошло это больше тридцати лет назад, и эти тридцать лет Мустафа провел на границе. Его перевели туда, назначили в отряд, оберегавший территорию Черного Города. Эти люди принимали на себя самый большой риск и обычно долго не жили…
Но Мустафа выжил вопреки всему. Он не рвался к этому, ничего не делал для собственного спасения, он лишь выполнял задания. Он попросту был настолько хорош, что смерть не успевала до него добраться. Он и сам не заметил, как состав отряда вокруг него полностью поменялся, даже командиры. Кому-то дозволено было уйти на покой, куда чаще операторы умирали, и только он оставался на своем посту.
Сначала он был ровесником большинства операторов, потом стал одним из старших воинов, а потом – самым старшим, рекорд установил. Ему не раз предлагали принять роль командира, но он не хотел, не видел в этом смысла. Он желал лишь одного: сражаться и умереть за Черный Город.
При этом ни боль, ни клятва не лишили его умения чувствовать. Он привыкал к своим товарищам по оружию, прикипал к ним. Они насмешливо звали его Стариком, но это была добрая насмешка. К Мустафе прислушивались, его опыт ценили. У него не было семьи, поэтому его семьей стали солдаты. Он скорбел о каждой потере, но понимал, что это неизбежно. И все же массовой гибели не ожидал даже он… да и никто не ожидал.
– Нам велели подготовиться к прибытию гипер-мутанта. Сказали, что особо крупная тварь бежит в нашу сторону… Такое иногда бывает. Чаще всего мы их отпугиваем, но порой они будто с ума сходят, несутся сюда – и все, только сражаться и можно! Мы приняли приказ и были готовы.
