Поле пробудилось. Разумеется, не оно само, но в первый миг Ховакану даже показалось, что оно: его камни, его травы, сама земля! Однако парой секунд позже он убедился, что никакой магии в этом мире по-прежнему нет. Просто двигаться внезапно начали все роботы, которые много лет считались мусором.
Никто не возвращал их к прежнему виду. Очнуться позволили тем самым останкам, которые просто не было смысла собирать. И вот уже дроны ползут по земле нервно, рывками, как насекомые с перебитыми лапами. А вон там пытается выехать из земли бронированная машина, но не справляется, корни держат крепко. А чуть дальше и вовсе беспомощно дергается похожий на человека робот, вокруг которого наросло дерево-паразит. Оно просто использовало его как подпорку для ствола, и теперь в прошлом грозная машина размахивает переломанными руками и вертит головой, анализируя пространство, выискивая путь к спасению, которого нет. Даже на земляной дорожке, по которой Ховакан и сам не раз ходил, сейчас горели электронные глаза.
Он силился понять, что это означает, и не мог. Лира была счастливо свободна от любых размышлений. Ее раздражало то, что она видела, и она это попросту уничтожала. Она призвала своих роботов, напустила всю стаю на поле обломков. Уничтожать такие цели просто – они ведь даже не сопротивляются. Для этого не требовалось мастерство и в этом не было чести, поэтому Ховакан остался в стороне. Но это ничего, для того чтобы методично дробить древний мусор, хватило бы и одного оператора, причем с куда более скромными способностями, чем у Лиры.
Именно Мастерам Контроля предстояло объяснить ситуацию высшему руководству. Патрульные, кажется, были счастливы, что им самим не придется говорить с Воплощением. Ховакан был бы рад дать пояснение, а не просто описывать события. Но к моменту, когда он и Лира оказались во временном шатре напротив экрана с изображением Справедливости, пояснение так и не появилось. Они смогли лишь рассказать о том, что увидели.
– Но теперь с этим покончено, – добавила Лира, когда Ховакан закончил отчет. – Я их на такую дробь перемолола, что больше не подергаются!
– Мы не считаем это достижением, – спокойно заявил Справедливость. – Мы бы хотели узнать, как произошел ремонт.
– Выяснить не удалось, – вздохнул Ховакан. – На поле нет наших камер, но спутники не уловили в этом регионе никакой аномальной активности. Возле Титана камеры как раз есть, но… На них ничего толкового не осталось. Просто в один миг Титан еще статуя, в следующий уже шевелится.
– Монтаж, – определил Справедливость. – Свидетели?
– Никого. Похоже, все провернули в поздние часы, когда тут даже патрульные не ездят – опасно.
Это же означало, что для того, кто проводил ремонт, опасность была так же велика, но он не обратил на нее внимания. Справедливость все понимал. Однако даже если он был шокирован, его лицо осталось все таким же невозмутимым.
– Это был сложный ремонт? – уточнил он.
– Нет. Это был поверхностный ремонт, и даже если бы Лира не раздробила этих роботов, они бы долго не протянули и никому не причинили бы вреда.
– Вот именно! – хмыкнула Лира. – Не на чем тут зацикливаться, просто очередная выходка наших мятежников в теплых шапочках. По-моему, мы давно этих клоунов не били, вот и весь секрет!
– Проблема с мятежными настроениями взята под контроль, – осадил ее Справедливость. – Любые диверсии связаны с Объектами, не с дорогой.
С дорогой как раз было связано кое-что другое: гибель беженцев. Там происшествие не поддавалось объяснению, тут – тоже… Да, ремонт провели простой, но для него где-то набрали очень много действующих запчастей и источников питания. Это все дорого сейчас, да еще так много одновременно… Никакие мятежники бы не справились. Плюс отключенные камеры, работа, которую никто не заметил, бесстрашие перед ночью… За тем, что представлялось хулиганской выходкой, просматривались огромные ресурсы противника, с которым опасно связываться.
Ховакан был вынужден признать то, о чем они все наверняка подумали:
– Есть основания полагать, что это тоже сделал продавец игрушек.
– Ну и хрен бы с ним! – отмахнулась Лира. – Это даже хорошо, показывает, что он нас боится!
– Разве?
– Ага! Он делает то, в чем мы отчаянно начинаем искать смысл, хотя смысла изначально нет. Он нас запутывает! Он хочет предстать в наших глазах каким-то демоном, хотя на самом деле это всего лишь очередной псих, решивший бросить вызов Черному Городу. Да, он поднакопил роботов и деньжат, он теперь творит какую-то дичь… Но когда мы заберем у него игрушки, останется только его суть – жалкий, ничтожный человечек!
