Геката отступила мгновенно. Многие наверняка думали, что она увлеклась, поддалась ярости, ее сейчас придется оттаскивать… Ничего подобного. Она была холодна с первой секунды до последней. Марк понятия не имел, почему Черный Город, если это был он, вообще разрешил избиение… Видимо, Императрица реально нарвалась. Но как только Гекату отозвали, она подчинилась.
Она сделала пару шагов в сторону от поверженной противницы, замершей в луже собственной крови, и обвела взглядом присутствующих, которые теперь смотрели на нее в покорном ужасе.
– Его вылечить немедленно, – бросила она, кивая на Марка, но не глядя на него. – Так, чтобы и шрама не осталось. Остальным я хочу напомнить про два момента. Первое: мы бережем своих. Мы не нападаем на своих, пока они не дают для этого веской причины. Наказание за нарушение, которого не было, к таким причинам не относится. Ну а второе… Следующего, кто осмелится посягнуть на
Такого оборудования Марк еще никогда не видел – что для хирурга с его опытом странно. Понятно, что во второстепенные Объекты, на которых он работал, поставляли далеко не лучшую технику. Что-нибудь такое, чтоб спасало большую часть пациентов, но не стало бы значимой потерей, если какие-нибудь хазары все-таки перемелют. Так ведь Марк учился в академии, где показывали и другие модели, да и за новостями он следил. Однако там подобные технологии даже не упоминались, и вряд ли они и сегодня были доступны всем.
Его привели в небольшую комнату, расположенную в здании руководства. Восстановили тут все идеально, Марк подозревал, что еще и укрепили. Безупречно ровный пол, стены и даже полоток покрыли абсолютно одинаковой плиткой среднего размера. В центре помещения располагалась капсула, отдаленно похожая на ванну, но более глубокая, с заметно закругленными бортами. Часть была сделана из стекла и оставалась прозрачной, часть – из серебристо-серого металла, в который встроили оборудование. От капсулы тянулись трубы, уходящие в пол – и соединявшие ее с объемными матово-черными канистрами, которые занимали два угла комнаты. Между ними находился монитор, пока остававшийся выключенным.
Сначала Марку показалось, что капсула наполнена водой. Но, присмотревшись внимательней, он обнаружил, что это нечто другое… непонятное. Слишком густое для воды, слишком жидкое для геля, идеально прозрачное, как кристалл, и будто удерживающее в себе свет. Запаха у вещества не было, да и других подсказок насчет того, чем оно может быть, тоже.
– Раздевайся, – велела Аделаида. – Полностью, нужно снять любое внешнее оборудование, любую одежду, это очень важно.
– Нейромодуль останется, – напомнил Марк.
– Все, что тебе установили официально, есть в твоем техпаспорте, машина об этом знает. Но если сам устанавливал что-то нелегально, начинай беспокоиться.
Аделаида провожала его сюда от самого зала. Предложила вколоть обезболивающее, он отказался – не устраивал героическую показуху, просто знал, что выдержит. Да и не хотелось ему рядом с ней терять остроту восприятия. Аделаида была непривычно мила с ним, то руку подавала, то предлагала вызвать дронов, которые донесли бы его до зала оказания помощи. Но взгляд у нее при этом оставался холодным и колючим, не так сложно оказалось догадаться, что она думает о нем на самом деле.
Она так и не поняла, что произошло в зале, хотя ей самой наверняка казалось, что поняла. В ее мире уже было использовано объяснение вроде «девочки не поделили игрушку» или «тетки подрались за мужика». Теперь она винила Марка в том, что он спровоцировал бессмысленный поединок двух могущественных созданий. Ну а Марк не видел смысла объясняться с ней, если у нее глобальные конфликты между ног начинаются.
Он знал, что она выполнит свою работу – побоится поступить иначе. Но это вовсе не исключало, что она позволит себе маленькую пакость.
Поэтому от помощи он отказался, справился сам. Сервисного дрона все-таки пришлось задействовать, от потери крови слишком сильно кружилась голова, и он рисковал рухнуть на холодный пол. Но управлял этим дроном Марк, благо сил хватало.
Просто так в капсулу было не забраться, Аделаида приставила небольшую лестницу. Руку она не подавала, она даже демонстративно отступила и отвернулась. Ну и зря, собственной наготы Марк не стеснялся, он слишком долго проработал врачом и знал, что рассматривать голого человека, покрытого ранами и вымазанного кровью – опыт далеко не эротический.
Он ожидал, что жидкость будет прохладной, но нет, она оказалась примерно той же температуры, что его тело. Из-за этого ощущать ее было сложно, и Марк будто завис в воздухе. Единственным исключением стали те участки, где кожа была повреждена – не только рана на животе, любые порезы и ссадины. Там жидкость прогревалась, но не становилась болезненно горячей.
