И вот теперь там творилось что-то странное. Больших караванов на этой дороге не было давно – не пропускали из-за недавних событий. Однако система уловила повышенное скопление энергии и неопознанных кодов в поселке. Ховакан, узнав об этом, отослал запросы в ближайшие пункты контроля. Вы точно никого не пропускали? Не пожалели, не поддались на уговоры? Хотя он и сам знал, что такое не слишком вероятно: страх перед Черным Городом был сильнее жалости и жадности.
Он направил в убежище своих «Птиц», не всю стаю, с десяток только. Они были его глазами, и он видел, что поселок теперь действительно обитаем. В центре стоят потрепанные транспорты, такие используют беженцы – по сути, груды старого металлолома с убогой маскировкой. В домах чувствуется использование энергии, кто-то подключил генераторы. Все как обычно, как будто там люди… Но людей там быть не может, неоткуда им взяться.
Ховакан даже ожидал, что его «Птиц» заметят, нападут. Если это продавец игрушек, он никогда еще не провоцировал их так открыто… Почему бы не сделать следующий шаг и нанести первый удар? Гарантировать, что они точно не пройдут мимо?
Но нет, он был сдержан, и «Птицам» позволили улететь.
– Это похоже на ловушку, – заметил Ховакан.
– Ага, – радостно кивнула Лира. – Ну разве не здорово?
Она не притворялась и не иронизировала, она и правда рвалась в бой. За время их путешествия Лира развлекалась битвами, но мелкими, ею же и спровоцированными. После сражения на заброшенном вокзале достойных противников им не попадалось, поэтому на каждой остановке она со своей стаей сама уходила подальше от дороги, охотилась, выискивала мутантов… или любого, кто решил пройти к Черному Городу в обход контроля. Она не раз возвращалась в крови, и Ховакан никогда не спрашивал, чья это кровь. Вопросы стоит задавать, лишь если тебе действительно нужен ответ.
Вот и теперь глаза его напарницы, созданные природой насмешливо прекрасными, сияли безумием. Понятно с ней все: она давно воспринимала то, что продавец игрушек ускользает от них, чуть ли не как личное оскорбление. Она не знает, укрывается ли он в поселке, и никто не знает. Но если Ховакан попытается запретить ей соваться туда, может дойти до вполне серьезной схватки между ними.
Только вот он ничего запрещать не собирался. Разведка боем – тоже разведка. Шаг в ловушку должен доказать, что они сильнее продавца игрушек, что бы он там ни придумал. И все же, все же… Дурное предчувствие за время пути порой становилось сильнее, порой ослабляло хватку, но до конца не исчезало. Сейчас оно вспыхнуло ярко, сильно, как никогда раньше. Вот только оно не призывало Ховакана бежать – потому что знало, что он не подчинится. Оно просто предупреждало о неминуемом и советовало решить, что он может оставить после себя.
Это пугало, отнимало силы, и захотелось даже рассказать кому-то, услышать, что он просто придумывает, что все будет нормально… Но из возможных собеседников рядом была только Лира, а с ней все ясно по умолчанию: будет хохотать и издеваться, пока не отвлечется на драку.
Поэтому он предпочел действовать. Они пришли к поселку днем, с оставшимися операторами – подкрепление, которое им обещали, почему-то задерживалось. Солнце не сумело пробиться сквозь пелену туч, небо оставалось низким и хмурым, нависающим прямо над ними, и порой казалось, что «Птицы» смогут долететь до него, коснуться, если их хозяин того захочет. Но Ховакан не хотел, потому что угроза таилась не в небе, а на земле.
Зато туман наконец-то отступил, вернув холодному воздуху прозрачность, позволяя разглядеть все оттенки серого и темно-зеленого, формировавшие окружение поселка. Сам он когда-то был ярким: на домах сохранилась шелуха краски, показывавшая, что местные жители пытались принести на свои улицы ярко-синий, красный и желтый. Но неуместная пестрота в новом мире не прижилась, время и дожди стерли различия, сделав все обветшалые постройки грязно-коричневыми, отчасти ушедшими под землю, прикрывшимися мхом на крышах. Дороги между ними в прошлом были заасфальтированными, но теперь об этом напоминали лишь отдельные серые обломки. Чтобы грязь не пожирала транспорт, беженцы натаскали сюда камней и бревен, сгладили неровности плотной глиной и травой. Получилось не плохо и не хорошо, как и многое теперь. Просто пригодно для жизни.
Оставалась вероятность, что к их приходу неизвестные отступят, снова скроются – они ведь наверняка видели «Птиц»! Но нет, когда отряд добрался до поселка, генераторы все еще работали, за окнами, завешанными выцветшими тряпками, мелькало движение. Сканеры биологической активности показывали нечто странное – не присутствие, а остаточный след. Зато с кодами дело обстояло яснее: их тут хватает, вон, весь воздух в неоновом кружеве… Только это были чужие коды, незнакомые, непонятные. Ховакан, ставший Мастером почти полжизни назад, никогда не видел ничего подобного. Это плохо… Но то, что коды другие, не значит, что они лучше, рано еще отчаиваться!
– Ты смотри! – хмыкнула Лира, шагавшая рядом с ним. – Сам на казнь приперся!
