Бледное лицо, посеревшее даже, покрытое густой сетью кровавых потеков, с закатившимися, будто скрытыми за бельмами глазами… и все равно узнаваемое! На одном из роботов, туго обтянутых кожей, возвышалась голова оператора, пропавшего на вокзале. То, что робот не был похож на человека, делало ситуацию не лучше, а хуже. Казалось, что оператора не убили, у него отняли саму человечность, соединив с машиной и создав абсолютно противоестественное существо. И словно всего этого было недостаточно, голова еще и шевелилась: двигалась то в одну сторону, то в другую, будто стараясь разглядеть что-то слепыми глазами, раскрывала и закрывала рот. Ховакан знал, что это не настоящая жизнь, это какой-то механизм, встроенный внутрь – и означающий, что от оператора осталось даже меньше, чем кажется. Но ведь это все равно был человек, которого Ховакан знал, который совсем недавно говорил с ним, улыбался ему… Получается, такое можно сотворить с любым? И с Ховаканом тоже – украсть его душу и поместить в машину?
Он поддался на этот трюк, почти попался, почти подпустил робота на расстояние удара… Но опыт и инстинкты взяли верх, и очередная «Птица» убила уродца до того, как он успел подобраться к Ховакану.
Все закончилось так, как и должно было. Они потеряли время – но не потеряли людей, на этот раз ни один из операторов не пропал и не погиб, даже потери среди боевых роботов оказались ничтожными. Очень скоро все они стояли на улицах поселка в окружении дымящихся машин и давно остывшей плоти. И это можно было считать победой, вот только…
Продавец игрушек вновь исчез без следа.
Геката чувствовала непривычное спокойствие внутри.
Оно ей категорически не нравилось.
Она даже не заметила, когда именно оно появилось. Возможно, как только она добралась до Объекта… Но это вряд ли. Она сразу знала, что Дана уже здесь, и догадывалась, чем именно Дана может заниматься. А потом была проверка, ярость, та драка… Злость не отпускала еще долго, да и тревога, связанная с продавцом игрушек, никуда не исчезла. Казалось бы: как со всем этим может уживаться спокойствие? Но вот пожалуйста, уживается.
Это спокойствие было теплом в груди и уверенностью в том, что все получится, даже если сейчас хватает поводов для настороженности. Хотелось верить, что оно лишь совпало с воссоединением с Марком, одно не связано с другим напрямую, но Геката не собиралась прятаться за наивностью.
Нет, она-то знала, что поддержка другого человека, знание, что у тебя за спиной стоит кто-то, кто не даст ударить, дорогого стоит. В ее прошлой жизни такое было, так что нельзя сказать, будто спокойствие совсем уж новое. Но к чему ее привела эта уверенность, чем все закончилось? У такого спокойствия слишком высокая цена, и лучше бы отказаться сразу, не платить, ведь нормально же все было…
Но и отказаться не так просто, на самом-то деле. Потому что у спокойствия есть и преимущества. Оно не только расслабляет, оно дает силы – а силы сейчас нужны. Главная проблема, пожалуй, в том, что переход от катастрофы к огромному преимуществу и обратно на сей раз контролирует не сама Геката. То, к чему приведет спокойствие, зависит от другого человека, и это бесит, но это же манит. Если он не предаст, все кончится не как в прошлый раз, а по-другому, да и вообще не кончится… Но если предаст, последствия будут куда тяжелее, чем в прошлом. Разумнее всего было бы отказаться от общения с ним на пару лет, а то и вовсе убить его, чтоб лишних соблазнов не было, ведь она слишком плохо его знает для такого доверия…
– Мы можем поговорить?
Геката не искала ничьего общества, она специально ушла в дальнюю часть Объекта. Ей тут нравилось – в окружении рельсов какого-то аттракциона, теперь поросших колючими лианами с ярко-красными цветами. Как пятна крови на зелени… Такого в жизни Гекаты тоже хватало.
Здесь легко было остаться наедине со своими мыслями, и изначально она хотела этого, но и не разозлилась, когда ее отвлекли. Она не успела сделать выбор, однако не по своей вине, так что она слабину не давала.
Ее не удивило то, что Дана нашла ее здесь – она и не пряталась, знала, что это не нужно, что далеко не каждый решится нарушить уединение Великой Жрицы. То, что Дана захотела поговорить, тоже удивления не вызвало. Геката знала, что это произойдет, вопрос был лишь в том, когда именно.
Дана уже полностью восстановилась после случившегося, да оно и понятно. Может, студентов и шокировала разрушительная сила ударов, которые одно Воплощение без сомнений обрушило на другое. Но преподаватели дергались куда меньше, они усвоили: у самых совершенных порождений Черного Города хватает способов защиты. Ну а Гекате и вовсе было известно, что Дана отказалась лишь от внешних протезов, решив, что они ничем не превосходят экзоскелет. Внутри у нее все-таки были механизмы самосохранения, которые не позволили ей развалиться на части тем вечером.
