Он много работал, прежде чем почувствовал некоторую свою значимость. Многое держалось теперь на нем самом. Понемногу, не сразу он стал показывать характер, даже настаивать на своём мнении в спорах с женой, чего раньше почти никогда не случалось. Он всегда уступал, но сейчас всё понемногу начинало меняться.
Поначалу, эти его капризы или как их лучше назвать – попытки стать снова самим собой Виктория принимала не слишком хорошо, ведь привыкшая повелевать она совсем не ждала, что вскорости молодой муж попытается повелевать ей самой. Но уже спустя немного времени она решила – мужчина должен собственно быть мужчиной. Рассуждает он вполне логично, а она спорит с ним по привычке, оттого что всё делается так как она скажет. Но раз он имеет свою собственную точку зрения на уже теперь совместный бизнес, ничего плохого в том, что он будет решать некоторые вопросы самостоятельно. Ведь сама она совсем не разбирается в стройматериалах, а ему интересно.
Так, она оставила споры и позволила ему наслаждаться игрой в хозяина. Сама же только иногда встревала в эти дела, только когда чувствовала, что он поступает неверно. Доводы отца тоже брала в расчёт. Он ведь хоть и дал денег, и позволил им обзавестись бизнесом, но это не значит, что теперь не может советовать или подсказывать. Это конечно бесило Фомина, но уже не до такой степени как раньше.
Работа, работа, работа. Некогда думать о чём-то другом. Счета, покупатели поставщики. Люди, их лица, словно в калейдоскопе мелькают, не упомнишь. Товары новинки каталоги. Снова счета. Деньги, деньги, деньги. Они берутся неоткуда и пропадают в никуда. Их много. Вот они есть, а вот их уже нет.
Магазин стройматериалов, который Фомин открыл, не даёт ни минуты отдыха. Некогда головы поднять, тем более думать о чём-то другом. Снова и снова люди, счета, покупатели, поставщики. Мелькают лица, грузы, машины, мелькают дни.
С недавнего времени добавилось в занятое бесконечными делами сознание, что-то новое. Всякий раз, перелистывая каталоги с красками, взгляд спотыкался о малиновый цвет. Фомин смотрел на него по нескольку секунд не мог вспомнить, что такое его остановило, но потом, спохватившись, понимал отчего так происходит. Яркий цвет, магазин, Татьяна. Внутреннее беспокойство чаше заставляло вернуться туда, где он увидел – Её. Воспоминания юности подползали всё ближе, особенно после тех моментов, когда ссоры с женой затуманивали сознание бессильной яростью и неумением что-то изменить. Он не хотел ничего менять, но Вика всё чаще становилась невыносима.
Он пытался восстановить в памяти те дни. Чётко вспомнить, почему оттолкнул Татьяну. Его память не забросила эти воспоминания слишком глубоко и он не забыл, как легко пользовался её одержимой любовью. Разве можно было отказаться, если девчонка сама лезет и лезет. Она словно пиявка присосалась к нему тогда, не давала шага ступить. Поэтому он должен был отодвигать её и проходить мимо? Нет, он малодушно брал то, что она так самозабвенно отдавала. Так доступна. Помани пальцем и она прибежит, прилетит, приползёт. Будет рядом, столько сколько понадобиться. Будет вечно заглядывать в глаза, будто дрессированная собака.
Так ему не нравилось. Он не хотел девушку, которая будет ходить на цыпочках и выполнять все приказания. Хотел – гордую, интересную, смешливую. Но не раболепствующую, не услужливо молчаливую.
А теперь было в ней совсем другое, чужое отстранённое, вся она была другая. Ведь он увидел – она узнала. Понял это в тот момент, когда она посмотрела, но кажется, ни один мускул не дрогнул на её лице. Она даже не моргнула. Только едва уловимая улыбка проскользнула и исчезла. Снова холод и равнодушие.
Он вспоминал грустное лицо Татьяны много лет назад. От этого становилось тоскливо на душе. Что случилось дальше, после того как он её прогнал?
Теперь, он думал и об этом. Не то чтобы очень хотел узнать, есть ли у него ребенок или нет. Но коварное любопытство корябало сознание, не давало покоя. И внешность Татьяны. Она будто с другой планеты не такая как все. Столько лет прошло. Возможно она давно замужем. Новые вопросы. Хотелось прямо сейчас встать, идти и узнать как она живёт. Выслушать её и возможно что-то сказать в ответ.
– Котик, иди кушать! – крикнула из кухни Вика.
Быстрым движением Саша захлопнул ноутбук и направился в кухню.
– Я тебя просил сто раз не называй меня этими дурацкими именами! – он громко отодвинул стул, брезгливо осмотрел стол. – Это что?
Вика испуганно притихла.
– Ой, – выдавила она, спустя несколько секунд, – я забыла, что ты не любишь рагу. Я сейчас, – она бросилась доставать кастрюлю, – я быстро сварю тебе макароны. Хочешь?
– Слушай, хватит бегать, у меня уже голова от тебя болит. Сядь. Но она не останавливалась и быстро поставила кастрюльку на плиту.
– Пять минут, ты не успеешь даже проголодаться.
– Да хватит! – резко сказал он и встал со стула. – Достала ты меня. Во – как достала, – он показал на горло, развернулся, вышел в прихожую, взял куртку и хлопнул дверью.
