Когда-то она не была ему так противна. Наоборот, без конца тягал её по кровати, всё время хотелось близости. Теперь понял, то видно было с голодухи. В армии сильно по девкам не побегаешь, а тут на тебе, пожалуйста, девчонка симпатичная и полный пансион. От такого только дурак откажется. Это было давно. А сейчас, тошно смотреть на неё. Не от того, что она поправилась или стала некрасивой. Нет, она и теперь была довольно симпатичная, но с некоторых пор он просто её не хотел. Ни касаться её, ни целовать – ничего. Не хотел и всё тут. И заставить себя не мог.
Плохо, ведь она не виновата, она тоже страдает. На все её излияния он отвечает холодом и равнодушием, а она терпит. Зачем? Могла бы пожаловаться папеньке, давно развелись бы. Нет же – не жалуется, всё чего-то ждёт. По ночам лезет к нему, а он словно на автомате, чтобы она совсем не тронулась умом, быстро делает своё супружеское дело и спать.
Что за жизнь пошла, мысли вольные атакуют? Нет, нужно что-то менять, причём срочно. Нужно выбраться из этого омута. Вырваться из лап житейской скуки.
Он вел машину по вечернему городу. Иногда, ехал в любом направлении, чтобы просто подумать, убежать от всего. Уйти из того мира в котором столько лет находится. Почувствовать себя кем-то другим, совершенно новым, свободным от жены и её папаши. Куда уйти, куда скрыться, от этих ненавистных людей?
Огляделся. Улица залита огнями иллюминаций, вдруг резко в сознании всплыла вывеска – "Минимаркет". Там в том магазине девушка с малиновыми волосами. Вот и ответ.
Припарковался у обочины. Сквозь тонировку попробовал рассмотреть витрину. Люди ходят по магазину, две молоденькие продавщицы. Фомин вышел из машины перемахнул ограждение, быстро поднялся по ступеням в магазин. Послонялся по залу, заглянул в дальние углы, прислушался у боковой двери, Татьяны нигде нет. Решил не затягивать, быстро подошел к прилавку и спросил:
– Не подскажете, тут у вас девушка работает с волосами яркими.
Продавец озадаченно глянула и вдруг вспомнила:
– С рыжими, так это Ольга, она на следующей неделе будет.
– Нет, её Татьяна зовут. А волосы не рыжие, а такие, как малиновые.
– А, так это с другого магазина на подмене была. Она тут вообще не работает.
– А где она работает? – с надеждой спросил Фомин.
– Дайте подумать, как же эта улица называется. Юль, как улица называется, где Верин второй магазин?
– Степная! – крикнула в ответ Юля.
– О, да Степная. Там у хозяйки нашей второй магазин, там эта Таня работает.
– Спасибо вам, большое, вы мне очень помогли, – улыбнулся Саша, и девушка ответила ему кривоватой, но заинтересованной улыбкой.
Сел в машину, задумался.
Что теперь? Ну вот, он явится весь такой крутой, начнёт говорить ей свои глупые извинения или что-то вроде того. Неужели он думает, она вдруг возьмёт всё забудет и бросится в его объятья. Скорее всего, она замужем, есть дети. Чего он хочет от неё сейчас, когда она живёт своей жизнью?
А если она всё ещё любит его? Тогда стоит только поманить и она снова кинется к нему. Ведь она действительно любила. По-настоящему. Сильнее всех остальных девчонок. Она самоотверженно, несмотря ни на что старалась быть с ним. Это он её оттолкнул. Даже не оттолкнул – отшвырнул. Зачем идти туда?
Он не знал чего хочет, но с недавнего времени бесконечно думал о Татьяне.
– Таня! – знакомый голос, словно удар током.
Татьяна быстро обернулась и замерла, в тени угла силуэт. Он.
– Уходи! Я тебя не звала. Уходи отсюда.
Она испуганно осмотрелась, прижала сумочку и быстро пошла по тротуару. Движение, Фомин резко повернул её к себе:
– Хочу поговорить с тобой?
– Нет нельзя. Не о чем говорить, – слова вылетали как пули.
Страх заставлял идти вперёд не останавливаться. Что если сейчас из-за угла покажется Иван? Он всё поймёт. Тогда всё рухнет. Семья, счастливая жизнь, доверие. Да – доверие. Исчезнет раз и навсегда.
Снова Татьяна повернулась и быстро пошла. Она хотела убежать. Скрыться от прошлого, что так внезапно ворвалось в её жизнь. От боли, страдания, которые пережиты и нет никакого желания возвращать их вновь. От любви раздавленной, растоптанной, и самое главное от себя. Она старалась не смотреть, не разглядывать. Не видеть того, как он хорош, не чувствовать внутренний трепет.
– Таня, прошу, послушай меня! – Фомин торопливо шел за ней.
– Я не буду тебя слушать. Нет. Не приближайся. Уходи. Прошу тебя уходи, – голос уже срывался. Хотелось бежать и плакать. Она отмахнулась.
– Таня прости меня, – он схватил её за руку, дёрнул на себя.
С налёту она прижалась к нему, тут же попыталась отскочить, но он держал крепко. Спустя минуту тихой, но жесткой борьбы она сумела высвободиться.
– Прости, я был не прав. Я плохо поступил с тобой, страшно жалею об этом.
Она отскочила. Движения резкие, нервные, пугливые.
– Никогда не приближайся ко мне. Я не дам тебе сломать мою жизнь снова. Не дам, – она несколько раз ткнула в него пальцем.
