Пролетела неделя, за ней другая, ещё неделя, а потом Фомин перестал ходить в магазин. Остановился, чтобы выдержать паузу или как ему думалось, дать время для нетерпеливого ожидания. Если это сработает, то всё получится, жизнь приобретёт другие краски.
– Что с тобой?
Татьяна вздрогнула, глянула на мужа, словно сейчас увидела его впервые.
– Ты не заболела?
– Нет, нет, задумалась просто.
– О чём? Наверное, обо мне? – он приобнял её сзади, но она отстранилась, быстро стала рыться в ящике с кастрюлями.
– Не мешай, я точно не успею ничего приготовить.
Она постаралась сказать это как можно мягче и он ответил:
– Хорошо, только не тяни, я действительно очень голодный, готов даже тебя съесть, – Иван снова потянулся к ней.
Татьяна снова отстранилась:
– Ванюша, не мешай. Я серьёзно. Сейчас мама с Дианкой вернётся, нужно кормить.
– Пока их нет, можно заняться чем-то другим, – он не сдавал позиции, – не будем затягивать, прямо сейчас начнем.
– Да хватит! – она резко оттолкнула его.
Он отстранился, внимательно посмотрел ей в глаза. Татьяна старалась отвести взгляд, но он тронул её подбородок.
– В чём дело? – строго сказал он. – Ты не хочешь?
Мгновение она смотрела ему в глаза, потом вывернулась и шутливо сказала:
– Ванюша, ну не начинай. Почему сразу не хочешь? Ребёнок придёт голодный, я же не скажу, что нет ничего покушать? Конечно, я хочу, но не сейчас. Вечером. Потом. Хорошо? Ночью.
Слова эти подействовали на мужа успокаивающе и он более весёлым тоном согласился:
– Хорошо. Согласен. Ну, смотри, вечером не отвертишься, – он пошел в комнату к своему ноутбуку.
Татьяна вздохнула. Она отвернулась к шкафу, долго смотрела на его дверцы. Что ещё она могла сказать. Как объяснить мужу, что сердце в смятении, мысли запутались в собственных умозаключениях, разум рвётся куда-то в сторону. Как объяснить ему, состояние в котором она находится уже несколько дней. Разве поймёт он тревогу, которая день ото дня всё больше шире разрастается, разве увидит незримый ветер, что треплет мысли туда-сюда. Неужели сможет понять? А если сможет, кому это нужно? Никому. Он должен быть в неведении, лишь тогда всё останется неизменно. Ведь если он узнает, в чём состоит её тревога – их отношения изменятся навсегда. Мысли, которым она уже позволяет жить, это настоящая, неподдельная – измена. Навязчивые замыслы крутятся в голове, их никак иначе не назовёшь и от этого только хуже.
Фотография в рамке на полочке прямо на уровне взгляда. Улыбка ребёнка, счастье на лице Татьяны и рядом Ваня. Это единственное важно.
Эти дни – настоящая пытка.
Фомин в магазине каждый день. Зайдёт, что-то купит и уходит. Он словно немое доказательство того, что она не чиста, чувства её под сомнением.
Зачем он приходит? Разве не для того чтобы показать как она порочна, как далека от того образа который себе избрала. К чему яркие волосы, серьги, татуировки. От чего она хотела сбежать, от чего отгородилась этим образом.
“Ты такая, как была тогда, помни это – говорит его взгляд. – Я пришел к тебе той – прежней. Помнишь те времена. Они никуда не делись, не ушли, не исчезли. Лишь отодвинулись на время. Но они будут с нами всегда. И там, только мы с тобой, больше – никого”.
Зачем он делает это, зачем мучает?
К концу второй недели Татьяна уже с трудом сдерживалась, чтобы не сказать ему что-то неприятное, плохое, обидное. Хоть что-нибудь, лишь бы забыл сюда дорогу, ушел и больше не возвращался. Она хотела сказать, но не могла. Он не уйдёт. Тогда зачем это всё? А если он переосмыслил, если понял, что больше не может без неё? Что тогда? Ничего. Она не станет менять свою жизнь каждый раз, когда ему этого захочется.
Но вот несколько дней Фомин не появляется. Что случилось? Почему его нет? Попал в беду, в аварию, уехал. Почему он не приходит? Где он?
Вопросы сыпались сами собой. Она даже уже не старалась прятать их от себя самой.
Что с ним? Хотелось пойти разыскать узнать. Делать что-нибудь, только не быть в неведении.
Где он?
Где он?!
Спустя неделю, он снова вошел в магазин.
И вот, спустя неделю, в обычное время около пяти часов вечера Фомин заехал в магазин. Ещё с порога из-за стеклянной двери он увидел мелькнувшие за прилавком яркие пряди волос Татьяны, заметил, как резко она обернулась, а самое главное, пусть даже на мгновение, он увидел нетерпеливое ожидание в её взгляде. Теперь – нужно действовать.
– Мы можем поговорить? – спросил он, когда подошел расплатиться.
И словно испугавшись, что он сейчас уйдёт, а она так ничего и не сможет ответить, Татьяна быстро проговорила:
– Подойди к восьми.
Всё. Победа. Кто бы сомневался? Пусть кто угодно думает, что он растерял прежние навыки, только не он сам. Да, свежи ещё воспоминания юности, но похоже тогда он тратил на это меньше времени. Но ведь то с девчонками, а тут – замужняя женщина. Это другое, новое.
