В сумерках сверкнул её взгляд. Когда она села в машину дверь захлопнулась, он щелкнул ключом зажигания тихий гул мотора единственный звук, что нарушал тишину. Фомин глянул на Татьяну, она сосредоточенно смотрела вперёд, в темноту за стеклом. Блеснул свет фар и вот, пространство впереди осветилось яркой полосой.
– Ты куда? – запоздало спохватилась Татьяна, когда машина тронулась с места.
– Тут недалеко, – спокойно ответил Фомин и она как будто тоже успокоилась.
Остановился через пару кварталов. В невысокой хрущёвке снятая на вечер квартира. Заглушил мотор. Татьяна осмотрелась, открыла дверь. Фомин вышел из машины, нажал кнопу и направился к подъезду. Медленно Татьяна брела за ним. Она не смотрела по сторонам, просто шла как человек не подвластный собственной воле. Двигалась, почти не глядя. Пролёт, ёще пролёт. Фомин вставил ключ в замок, толкнул дверь.
Из темноты запах новой мебели и приторного освежителя. Вошли. В прихожей пара крючков на стене. Фомин толкнул входную дверь, когда она захлопнулась, прошел дальше осмотрелся. Посреди комнаты с тёмными похожими на джунгли обоями большая кровать застеленная покрывалом-травой. Фомин обернулся, глянул на Татьяну. В выражении её лица было что-то скорбное, казалось вот-вот она заплачет. Нервно теребит лямку сумки. Он подошел, положил ладонь ей на шею, запустил пальцы в волосы. Жадный взгляд его забегал по её лицу. Фомин сжал прядь волос.
– Когда я увидел тебя там, в магазине, эти волосы, ты не представляешь, что я почувствовал.
Татьяна отчаянно зажмурилась. Словно была на грани и в эту секунду решала вопрос, который долгое время не могла разрешить. Неожиданно она открыла глаза, посмотрела прямым взглядом от которого мурашки пробежали по телу. Рука сама скользнула к шее, сдавила её, но взгляд Татьяны немигающий дерзкий. Он не говорил, он кричал – “Ну давай, посмотрим, что ты можешь сделать?”.
Резкими движениями он стаскивал курточку, которая туго обтянула тело Татьяны, дёрнул юбку, в следующее мгновение на пол летела блузка. Он хватал её одежду, будто бы давным-давно не видел ничего такого, а она была первой женщиной, которую он увидел за много лет. Желание непременно полностью её раздеть заставляло не церемониться. И когда она стояла совершенно голая, он ошалелым взглядом осматривал её и не верил в то, что видит.
Нагое тело её изумило Фомина. Налитая грудь, крутой рельеф бёдер, живот с большой татуировкой вокруг пупка. Рисунок, на котором райская ветвь с птицами и бабочками в полёте, плавно переходил на спину. Словно манящий огонь гипнотически притягивал. Звал прикоснуться, почувствовать, как бьётся под кожей пульс, как прекрасна женщина которая этот огонь носит. Казалось, она прилетела с другой планеты, чтобы вступить с ним в греховную связь, дать немыслимые удовольствия, о которых он даже не знал.
– Ты прекрасна, – сказал он.
А она всё стояла и не двигалась точно идеальное творение созданное рукой неизвестного художника.
Он желал услышать хотя бы одно слово любви, которые она так легко повторяла раньше. Это нужно ему для того чтобы раз и навсегда понять, она его – была, есть и будет. Но Татьяна как неживая кукла молчала, иступлённый её взгляд не говорил ничего.
Только когда Фомин бросил её на кровать и разглядывая её тело, стал раздеваться сам, она как будто ожила и проговорила:
– Ты погубишь меня.
– Да, – уже в азарте ответил он, – я тебя обязательно погублю. Обязательно.
Дальше, ведение. Состояние неведомое, новое. Оно накрыло каждый сантиметр тела. Окутало густым туманом не только кровать, но и комнату, и кажется даже дом. Невероятное отрешение от действительности. Фомин не подозревал, что будет именно так. Не думал, что обладание телом Татьяны вызовет в его сознании опьяняющие эмоции. Мозг перестал посылать сигналы, он сосредоточился лишь на одном, на состоянии блаженства, какого никогда не знал. Откуда оно, почему так, а не иначе? Что случилось в эти минуты. Непонятно. Фомин забылся, отрешился от всего, отдался этому чудному состоянию. А Татьяна с широко раскрытыми глазами смотрела прямо в глубину его сердца и кажется, видела и понимала всё, что там затаилось.
Но теперь, вот в эти минуты, там, в его сердце было уже другое. Не то что замышлял, совсем не то.
А что?
Он сам не знал. Только чувствовал – всё иначе.
Она торопилась. Страх быть уличённой, дрожь и в то же время внутреннее возбуждение, которое делало этот страх не таким важным. Одно, другое, третье. Много разных ощущений и чувств в один момент скопились, тянули каждое в свою сторону. Не нужно выбирать, надо просто пережить, успокоится, постараться взять себя в руки. Не дергаться, не краснеть. Спокойно.
Татьяна тихо открыла дверь, хотела быстро прошмыгнуть в ванную, но из комнаты вышла мама:
– Танюша, ты так задержалась? – она пристально, или это только показалось, осмотрела Татьяну. – Мы уже спать легли.
– Малая спит? – постаралась как можно проще спросить Таня.
– Только заснула.
– Да я к Насте забежала, мы посидели немного. Чай пили, больше ничего.
– Хорошо, – мама с укоризной глянула на Татьяну.
