— Известия от господина Зволянского? — переспросил Архипов, глядя на визитера непонятным взглядом. — Хотя — да, ты же его доверенное, так сказать, лицо! Есть известие, прислал он служебную депешу в местную охранку сегодня ночью. На мой адрес не стал посылать, чтобы внимания лишнего не привлекать — а господина Вельбицкого, видимо, предупредил. Прислал тот утром записочку, что директор уже выехал из Ливадии, сегодня предполагает быть в Первопрестольной, а завтра, бог даст, и здесь будет.
— Завтра, завтра, — пробормотал Медников. — Ну, с учетом отсутствия господина директора в городе Петербурге в течение нескольких суток своих дел у него накопилось великое множество. Так что завтра он у вас может и не появиться. А времечко-то не ждет-с, ваше высокоблагородие! «Подсадного» вашего вычислить давно следовало, а послезавтра, глядишь, и поздно будет! Поэтому, ваш-бродь, вопросец у меня к вам есть, а там, глядишь, и просьба великая образуется.
— Евстратий, ты меня совсем запутал. Говори толком: что от меня требуется? — При упоминании о том, что в доме засел неприятельский агент, у Архипова испортилось настроение.
— Не планируете ли вы, ваш-бродь, на ближайшее время какую-либо важную акцию с участием господина Агасфера?
— Ну, знаешь, Медников, ты уже, гляжу, совсем в Генштаб нацелился! — сердито оборвал главного филера полковник. — Все тебе на блюдечке выложи! Не много на себя берешь, пользуясь доверием господина Зволянского?
— Ваше высокоблагородие, господин полковник! Не извольте серчать, — заторопился Медников. — Мне ведь ваши тайны ни к чему, наше дело мужицкое, на подхвате стоим! А про акцию я спросил единственно потому, что очень уж хочется «подсадного» на свет божий выманить!
— И не тебе одному! — остывая, буркнул Архипов. — Ты дело давай излагай!
— Так я уже и вопросец задал: не затевается ли чего «громкого»? Что именно, мне знать и не обязательно!
— Затевается. Господин Агасфер в Европу поехать должен этак примерно через неделю. Вот ждем возвращения господина Зволянского, чтобы детали обговорить…
— Ага! Ага! И поедет он, я полагаю, не под своим именем?
— Разумеется, нет! — Архипов и не собирался «вываливать» филеру секрет о том, что едет Агасфер под именем старшего адъютанта Главной императорской квартиры Полонского.
— Ага! Ага! — Глаза у Медникова заблестели. — И все ваши люди, полагаю, про ту поездку знают! Так ведь? Вот что я вас попрошу, ваше высокоблагородие, в таком разе: придумайте что-нибудь экстраординарное для этой поездки. Что-нибудь такое, что может крайне заинтересовать господина фон Люциуса! Неважно что — ну, допустим, что повезет Агасфер с собой некий архиважный документ. Или должна у него состояться неожиданная встреча с кем-то! И сообщите об этом всем не позднее завтрашнего дня. А лучше, так и сегодня — так, чтобы все вхожие в ваш дом про новый «секрет» узнали! А как сообщите всем эту новость — так первому мне шепните, чтобы мои люди наготове были!
— На «живца» хотите ловить? — догадался полковник. — А если у вашего «подсадного» другой канал связи? И как именно я тебе должен «шепнуть»?
— С последним проще простого: телефонируйте господину Вельбицкому и попросите передать мне условную фразу — ерунду какую-нибудь. Скажем: прошу срочно передать Медникову, что аббат уехал расстроенный. Он ведь уехал?
Архипов фыркнул:
— Он действительно уехал нынче утром. И уехал расстроенный: что-то там на конференции не так, как он планировал, пошло.
— Ну а насчет иного канала связи — ну что ж… Не получится по моей задумке — будем искать этот иной канал…
— Все-таки в голове не укладывается, — пробормотал Архипов, донельзя расстроенный своим участием в навязанной этим мужланом «шпионской игре». — Ты только подумай, Евстратий: среди кого «подставного» ищем? Директор Департамента полиции, товарищ прокурора, военный министр, генерал, участник войн…
— Думаю, мы все удивимся, когда «подсадного» определим! — мрачно предрек Медников и взялся за шапку. — Так я могу надеяться, ваш-бродь?
— Есть! Вышел, голубчик! — придушенно прохрипел филер, одетый по-мужицки. — Ты не уснул там часом, Проша? Хорошо ты устроился! В следующий раз я под щиты заберусь, а ты катать меня станешь!
Филер подхватил рукоятки двухколесной тачки, на который были «домиком» водружены плакаты с призывной надписью: «Цирк из Европы! Потрясающее представление в двух отделениях! Буфет входит в стоимость билета» и с натугой покатил свое сооружение по брусчатке.
— Уснешь тут! Ты, идол, всю душу вытрясешь — не мог тележку на «дутиках» попросить, что ли?! — донеслось из-под щитов. — Кто вышел-то? Офицерик?
— Он самый!
— Ну, кати следом!
«Мужик» покатил дребезжащую тележку, время от времени выкрикивая призывные фразы насчет «умопомрачительного представления» с бесплатным буфетом. Докатив ее до трактира, он остановился. Оглянувшись влево, вправо, открыл защелку на одном из щитов и шепнул:
— Выходи скорее, что ли… Никого в улице нету, и офицерик в другую сторону глядит!
