— А не будет ли с моей стороны дерзостью поинтересоваться… В общем, я слышал, что выпускниц Смольного охотно приглашают в богатые дома, в другие учебные заведения — в качестве классных дам, гувернанток, воспитательниц. И что попечительский совет Смольного ищет места для своих выпускниц. А вы тут одна, с единственной живой душой — кошкой Маруськой…
— Мне не дали рекомендации при выпуске, — просто объяснила девушка. — Видите ли, мой брат объявлен врагом престола и веры. Впрочем, это грустная история. Давайте не будем об этом, хорошо?
— Как скажете, Анастасия Васильевна! Позвольте мне только напомнить вам — как человеку, давно живущему на этом свете, что вслед за темной ночью всегда приходит светлый день. А за черной полоской обязательно следует белая! Когда я лишился руки и… всего прочего, мне очень хотелось броситься вниз с высокой стены. Жизнь казалась мне конченой и никому не нужной. Теперь я думаю иначе, поверьте!
— Вы хороший утешитель, Михаил Карлович! — слабо улыбнулась Стеклова. — Спасибо вам!
Надо было срочно переводить разговор на иную тему. И Агасфер придумал:
— Слушайте, Анастасия Васильевна, я, кажется, знаю, как наградить вашу Маруську! Найдется у вас этакая небольшая ленточка?
Имя «Настя» Агасфер произнес с трудом и не без волнения: в памяти ожила та, далекая, из его молодости Настенька — с ее пепельно-светлыми волосами…
— Награждать Марусю? За что это? — подивилась поначалу хозяйка. — Впрочем, понимаю! Если бы не она, вряд ли я прониклась бы к вам доверием!
Порывшись в корзинке с шитьем, Стеклова нашла там искомую ленточку, а Агасфер незаметно для хозяйки продел ленту в отверстие, сделанное кем-то в тяжелом золотом дукате. Повязав ленточку на шею кошки, он взял с хозяйки слово, что на «награду» она посмотрит только после его ухода.
— Да, но как и куда вы пойдете? — заволновалась Стеклова. — На дворе ночь, и эти бандюги, может быть, рыщут вокруг.
— Разбудите вашего дворника Семена! — решился Агасфер. — Пусть сбегает, поищет извозчика. А это ему за труды, чтобы не слишком ворчал!
Он положил на стол серебряный рубль.
— Швыряетесь деньгами, господин барон! — осуждающе покачала головой Стеклова. — Если вы хотите таким образом произвести на меня впечатление, то это бесполезно! А про дворника Семена могу лишь сказать, что он ленив, глуп и жаден. Как ни пошлешь в лавочку, так непременно хоть гривенник сдачи утаить пытается! По мне, так ему и полтинника хватит!
— Мельче нет! — Агасфер развел руками и лукаво прищурился: — Велите ему разменять и сдачу принести…
— Вы что же, сударь, и меня хотите полтинником отблагодарить?! — возмутилась Стеклова.
— Боже меня упаси! — Агасфер прижал руку к груди. — Просто я подумал… Я подумал, что скоро снова могу оказаться в ваших «палестинах». И, если бы вы позволили, заскочил бы на минутку — ну хоть бы и к Маруське! Забрал бы сдачу, узнал — как вы тут живете-можете…
Настя Стеклова опустила длинные ресницы: ей очень нравился этот взрослый, с девичьей точки зрения — «старый» мужчина. Вежливый, деликатный и с таким странным именем. У нее даже мелькнула мысль попросить его черкнуть записку — как он добрался до своего дома, все ли благополучно?
— Ладно, поглядим! Я пошла будить Семена. — И Стеклова вышла из комнаты.
Воспользовавшись ее отсутствием, Агасфер схватил карандаш и написал пару строк на клочке бумаги, шутливо извинился за маруськину «медаль».
Вскоре на лестнице послышались шаги — легкие Настенькины и шаркающие — дворника. Семен ворчал, гремел засовами. Наконец, дверь внизу громко хлопнула, и вскоре в комнату вернулась чуть запыхавшаяся хозяйка.
— Насилу растолкала! — весело сообщила она. — Начал было кочевряжиться, но как про полтинник услыхал, мигом в валенки свои вскочил! Сейчас обещал достать извозчика!
В комнате воцарилась напряженная тишина, какая обычно бывает перед расставанием добрых знакомых. И слова вроде уже все сказаны, и хочется еще что-то добавить на прощанье.
Наконец, на улице послышался стук копыт. Агасфер встал, попробовал еще раз засунуть крючья протеза в гнезда, махнул рукой и снова спрятал протез под пальто.
— Прощайте, Анастасия Васильевна! — Он прикоснулся губами к ее холодным пальцам. — Спасибо вам и Марусе вашей за чудесное спасение! Если бы не вы… У вас и вправду нет на свете никаких родственников?
— Брат отца еще в годы своей юности был весьма слаб здоровьем и уехал лечиться куда-то за границу. И это все, что я о нем знаю… А как я испугалась, когда увидела вас через окно! — вдруг рассмеялась Стеклова. — И эти ужасные крючки… Хотя нет, извините меня — не ужасные! Если бы не они, вы не смогли бы забраться на мой балкончик! Прощайте, Михаил Карлович! Кстати, а почему вы назвали себя Агасфером?
— Это я вам расскажу как-нибудь в другой раз! Прощайте.
— Обещаете?
— Да! Честное слово!
