Кажется, он пытается юлить из последних сил. Но я не позволяю. Складываю руки на груди и говорю жестко:
– Не знаю. Яр, скажи мне сам.
– Да блин, мне что, на одно колено встать, чтобы ты поняла? – от безысходности он снова злится.
– Господи, да что ты говоришь такое?
Машинально подаюсь назад, увеличивая дистанцию между нами. В глазах Ярика мелькает какая-то эмоция, похожая на страх. Он запускает руку в волосы и отворачивается. Делает пару нервных шагов. В этот момент я думаю, что он похож на зверя, которого что-то беспокоит, но он никак не может этого объяснить. Только расхаживает по вольеру и огрызается. Внутренне я почти сдаюсь, мне хочется его успокоить, погладить по вздыбившейся шерсти, приласкать. Но я держусь. Так ничего не получится. Шмелев должен хотя бы сам себе признаться, что что-то ко мне чувствует. А не начисто это игнорировать. Можно, конечно, целоваться до скончания веков, называя это общением. А мне что делать? По крупицам собирать его слова, которые он не успел отследить? Когда говорил, что я ему нравлюсь, или когда сказал деду «моя». И гадать, шутка это, не шутка?
Делаю шаг навстречу и мягко произношу:
– Не надо вставать на одно колено, Яр. Достаточно пары слов.
Он поворачивается и устремляет на меня какой-то мученический взгляд. И молчит. Молчит. Молчит.
Господи, как же ему сложно. Черт, да мне ведь тоже нелегко! Мне нужно хоть на что-то опереться!
От обиды у меня начинает подрагивать нижняя губа. С досадой ее прикусываю, делаю пару глубоких вдохов. Как-то враз ослабев, устало развожу руками.
– Я домой пойду. Ты мне, пожалуйста, не пиши, пока не поймешь, что у нас с тобой за «общение».
В ответ вновь красноречивое молчание. Выхожу в коридор, быстро одеваюсь, а у порога не выдерживаю и ядовито говорю:
– Удачно съездить в караоке, Яричек.
Хлопаю дверью и тут же ругаю себя за этот жест. Что за театральность? Там же дед его, он наверняка услышал. Обязательно надо было закончить на истерической ноте? Да и не хотела я совсем уходить! Надеюсь, что Шмелев пойдет за мной, как в прошлый раз, но этого не происходит. Приезжает лифт, я нажимаю кнопку первого этажа и прислоняюсь к стене. Опускаю голову, касаясь подбородком своего свитшота. Не надо было мне уходить. Видела же, как ему сложно. Надо было попробовать поговорить еще. Взбесилась просто из-за этих сообщений идиотских. В караоке. Сколько им лет вообще, что за предложение тупое! Моя мама ходит в караоке с тетей Аленой, это логично. А что там делают девочкибабочки, поют Аллегрову? Это просто смешно.
Выхожу из подъезда и неловко замираю. Ну и что теперь, идти домой? До чего тупая ситуация! Вытаскиваю из кармана телефон, верчу его в пальцах. Позвонить маме? Позвонить Ярику? Почему я вечно должна делать то, чего ждут от меня другие?
Просто голова взрывается. Ладно, если уж вышла, нужно двигаться. Хотя бы по инерции. Делаю несколько шагов и снова останавливаюсь. Боже, как тяжело быть подростком, хоть кто-нибудь об этом знает?!
Снова начинаю идти. За спиной открывается дверь подъезда. Слышу, но решаю не оборачиваться. Если не буду смотреть, то и не расстроюсь. Но тут кто-то налетает сзади и порывисто обнимает меня со спины. Ярик! Выдыхаю с тихим всхлипом – какое же облегчение! Зажмуриваюсь и чувствую, как сердце тарахтит, будто слетевший с катушек мотор. Шмелев опускает лицо и касается носом моей шеи. Втягивает воздух. Тихонько, как будто старается, чтобы я не заметила.
Произносит неразборчиво:
– Извини, не надо было тебя отпускать.
– Еще дольше мог идти? – ворчу я, притворяясь, что все еще злюсь. – Я подумала, что ты не станешь догонять.
– Это была провокация?
– Душевный порыв, которому я сама оказалась не рада.
– Жень, – он разворачивает меня за плечи и смотрит в глаза. Требовательно, как он это умеет.
– Что?
Открывает рот, делает вдох. Все очень медленно. Ну же!
– Будешь моей девушкой? То есть, я… хочу, чтобы ты была со мной. Очень. А ты?
Я прищуриваюсь и задумчиво вытягиваю губы. Размышляю вслух:
– Может, тебя все-таки иногда провоцировать? Кажется, это только на пользу.
– Жень!
Я широко улыбаюсь, не сдерживаясь. Киваю. От счастья хочется рассмеяться, но, кажется, это будет уже слишком.
– Я тоже хочу, Яр. Очень.
Он шумно выдыхает. Даже через куртку чувствую, что сжимает меня сильнее. Весь как-то расслабляется, из взгляда уходит настороженность.
Привстаю на цыпочки и тянусь к нему. Ярик медленно наклоняется, мы соприкасаемся сначала лбами, затем носами, а потом, наконец, губами. Как сладко, с ума сойти можно! Вся рассыпаюсь мелкой дрожью, аж кончики пальцев покалывает. Поднимаю руки и трогаю его волосы, провожу по шее, как будто показываю, что теперь точно могу так делать. Мой. Мой парень. Ярослав Шмелев – мой парень! Я откидываю голову и все же смеюсь.
– Ты чего?
– Просто никогда не думала, что буду встречаться с бесячим Шмелевым, – поясняю радостно.
– Это я бесячий? Ты себя-то видела? – он тоже веселится.
– А я вообще невозможная. Что, не думал, что душная Гольцман будет твоей девушкой?
Ярик с улыбкой качает головой:
– Может быть, видел такое разок в ночном кошмаре.
