Взъерошиваю ему волосы и хватаю за нос. Он ойкает и пытается ущипнуть меня через куртку:
– Женя! Что за новый прикол?
Беспечно пожимаю плечами:
– Мой прикол. Ну что, куда идем? В караоке?
– Прекрати меня дразнить.
– А то что?
– А то, – и он выразительно проводит большим пальцем по своей шее, высовывая язык.
Я предусмотрительно отхожу от него на несколько шагов и с притворным смирением сообщаю:
– Хорошо. Я поняла, – а потом добавляю язвительно, – Яричек.
– Ну все, доигралась!
Когда вижу, что он срывается с места, взвизгиваю и бегу. Конечно, поскальзываюсь, и Шмелев ловит меня, обхватив поперек живота. Я хохочу и пытаюсь вырваться, он рычит что-то страшным голосом. А я чувствую себя очень, просто невероятно счастливой.
Потом мы садимся в автобус и едем к Титу. Переплетаем пальцы, бросаем друг на друга смущенные, но крайне эмоциональные взгляды. От каждого у меня все внутри замирает. Мое сердце от этого, наверное, уже с ума сошло. Как и я.
Ярик дает мне наушник и включает новую песню. Я отворачиваюсь к окну и по обыкновению погружаюсь в текст. Уверена, он не случайно их выбирает. Так мне хочется думать, поэтому каждое слово я анализирую с особым пристрастием. И мне очень нравятся строчки «Без тебя день – это дико, без тебя два – я как дикарь, без тебя три – я убит».
Но на словах «заблокируй номера всех бывших, детка, они точно тебе больше не нужны» я вопросительно поворачиваюсь к Шмелеву. Он ухмыляется и кивает.
Вынимаю наушник и с некоторым волнением говорю:
– С большим удовольствием бы заблокировала, но у меня их нет. Ни номеров, ни бывших. Так что придется тебе отдуваться за нас обоих.
– Ни одного?
– Как-то на школьной дискотеке целовалась с парнем из параллельного. Но он был пьян, а мне было просто любопытно. Наверное, он вообще с кем-то забился на меня, – пожимаю плечами, будто мне все равно, но внутри все как-то склеивается от неприятных воспоминаний, – но меня это не заботило.
– Почему?
– Наверное, хотелось ласки. Хотя бы такой.
– Моя нежная девочка, – произносит Ярик с болью в голосе и крепко меня обнимает.
Я доверчиво прижимаюсь к нему. Даже если потом все испортится, у меня останутся эти воспоминания. Самые лучшие, какие у меня только были. Уже неплохо, да?
Когда Ктитарев открывает нам дверь своей квартиры, то быстрым взглядом пробегает по нашим лицам, а потом по сцепленным, переплетенным пальцам. Выпятив нижнюю губу, несколько раз одобрительно кивает и радостно провозглашает:
– Попадос!
Вадик отходит в сторону и делает приглашающий жест рукой, при этом загадочно усмехаясь.
– Чета Шмелевых, прошу!
Чувствую, не один вагон шуток заготовил он для нас с Яриком. Но понимаю, что делает он это по-доброму. От него всегда именно такое ощущение, какое-то светлое.
– Начинается, – ворчит Яр, разуваясь.
Мою руку не выпускает, как будто приклеился. Я широко улыбаюсь. Шепчу ему:
– Ярик, отпускай, разденься нормально.
– А он все, теперь уже вцепился и хрен выпустит, – Вадик все равно слышит и не упускает возможности подколоть.
– Тит, речь.
– Простите, миледи! – хохочет Ктитарев и поспешно исправляется, – фиг выпустит. Ни за что на свете, так сказать!
Шмелев подносит мою руку к губам и целует костяшки пальцев. И только тогда отпускает. Я снимаю куртку и сдержанно улыбаюсь. Мне все нравится. И шутки эти дурацкие, и то, как Шмелев строит из себя сурового мужика, а сам смущается.
Тут наконец оглядываюсь и поспешно захлопываю рот, который успел удивленно распахнуться. Квартира выглядит огромной, а судя по тому, что я вижу за спиной Вадика лестницу, она еще и двухэтажная. Когда заходили в этот дорогущий ЖК, я понимала, что живет Тит в крутом месте, но это просто дворец какой-то.
– Родителей нет? – уточняет Ярик.
Ктитарев в ответ едва заметно морщится и машет рукой, мол, конечно, можно было и не спрашивать.
Я неловко переминаюсь и опускаю взгляд в пол. Смотрю на свои ноги, на керамическую плитку. Все в колледже знают, что папа Вадика вечно в фееричных загулах, а его мама руководит модельным агентством и не разводится с мужем то ли из-за денег, то ли из принципа, то ли из-за любви. Как в такой неоднозначной семье вырос такой добрый парень, я даже не знаю.
Ктитарев ведет нас в свою комнату. Мальчишеская, уютная, с легким налетом беспорядка. Посмеиваюсь, вспоминаю хаос, который царит у Шмелева.
Вадик открывает маленький холодильник и достает две стеклянные бутылки с прохладным лимонадом, подает нам.
– У тебя что, в комнате холодильник? – уточняю я.
Нет, у нас в семье тоже деньги водятся. Хороший ремонт, две машины, поездки за границу, мне ни в чем никогда не отказывали. Но Тит просто живет в какой-то другой реальности.
– Ага, – беспечно отзывается он и с размаха падает на диван.
Ярик подходит ко мне, обнимает за талию и тихо спрашивает:
– Ты чего засмущалась?
– Не ожидала, что твой друг – цыганский барон, – брякаю я, а Ктитарев разражается громким хохотом.
Яр тоже смеется и подталкивает меня к дивану:
– Да, живет он во дворце, но в Фифу играть не умеет. Даже ты его уделаешь.
Притворно оскорбляюсь:
– Даже я? Дайте джойстик, салаги.
