Но избиения не произошло, пыток тоже. Глеба отвели к лифту, который располагался недалеко от входа в «прогулочный дворик». Грузовой лифт опускался непривычно медленно. «Мы едем под землю? Что же это за такая чудная колония? Что там со мной будет? А что, если там какой-нибудь склад вредной дряни, а осужденные используются в качестве живых роботов? Поэтому и не били – подольше протяну. Я выживу тут вообще?» – мрачно раздумывал Вятенко. Внизу оказалась платформа, похожая на урезанную версию тех, что Глеб видел в столичном метро. На путях тоннеля стоял поезд из одного вагона. Внутри их ждали двое «эфбэбэшников», охранявших Валеру Окуня. Заключённых посадили рядом друг с другом на сидения с откидной рамой, напоминавшей фиксатор детских аттракционов. Как только Глеб опустился на сиденье, один из «барабашек» сказал: «Руки на жёлтые элементы». Не дожидаясь реакции, сотрудник сразу нажал на какую-то кнопку на своей рации, и браслет на ноге ударил Глеба током. Этот электрический заряд был не таким болезненным, как во время первой зарядки, скорее, он заставил лихорадочно искать что-то похожее на «жёлтые элементы». Ими оказались места на откидных рамах, до которых можно было спокойно дотянуться руками. Как только Глеб положил ладони на эти участки, фиксатор плавно опустился, прижав его к спинке сиденья. Браслет перестал бить током. Когда заключённые себя обездвижили, один из «эфбэбэшников» подошёл к небольшой панели, размещённой в торце вагона и что-то на ней нажал. Возник электронный звук включения скрытого от глаз устройства, двери вагона закрылись, и поезд двинулся с места. Несколько минут езды по тёмному тоннелю закончились на такой же маленькой станции, как и та, с которой движение начиналось. Никаких остановок по пути не было, только один перегон. «Эфбэбэшник», стоявший за пультом управления вагоном, что-то нажал и фиксаторы поднялись вверх, вернув осуждённым возможность двигаться. Конвой повёл заключённых по подземным коридорам. Выглядело это подземелье так же, как и тюрьма на поверхности. За очередным поворотом оказался небольшой зал ожидания и несколько дверей. Глебу приказали сесть на одно из кресел, рядом с ним разместилось три сотрудника. «Барабашка» завёл Окуня в правую дверь.
«Точно здесь добывают что-то или производят. Вон чего нарыли. И нас сейчас на эту чёртову вредную «промку» определят. Всё понятно», – Глеб старался больше не думать о происходящем. Это было сложно, неприятные мысли сами лезли в голову. Но тревога, к которой эти размышления могли привести не изменила бы ситуацию. Пару месяцев назад на суде он тоже попытался отрешиться от реальности. Там это не сразу, но получилось: прокурор говорил очень нудным и усыпляющим голосом.
Дверь открылась, Валеру вывели и усадили на одно из кресел. «В кабинет», – приказал один из сотрудников. Глеб повиновался – всё остальное бесполезно. Даже браслет-электрошокер с него не сняли, так что вариантов сбежать или не выполнить распоряжение не осталось. Комната, в которой оказался Вятенко, напоминала кабинет стоматолога с очень странным креслом по центру. Но те приборы, которые были установлены рядом с ним, не имели ничего общего со стоматологическим оборудованием. Электроды, мониторы, поворотный столик с набором колб и какими-то химикатами – это всё намекало не на лечение, а на что-то другое. Но Окунь вышел отсюда таким же, как и заходил, криков не было, и Глеб решил, что страшного ничего произойти не должно. Около кресла стоял молодой мужчина в белом халате и очках.
– Садитесь, – указал он на кресло.
Глеб разместился.
– Завтракал? – спросил «доктор», приготавливая оборудование к чему-то.
– Да, – как можно спокойнее ответил Глеб. Он чувствовал, как сильно стало биться сердце.
– Ночью спал?
– Да.
– Есть какие-то недомогания?
– Нет.
– Торс оголи.
