– Я думаю, что это где-то на Чёрном море. Спорим, это доступно только для руководителей и возят их на закрытую виллу спецбортом? – напирал Саша, полный брюнет среднего роста с длинными волосами и щуплой бородкой, заплетённой в несуразную косичку.
– Да не, тут и солярия хватило бы, – предположил Максим, зевая: сегодня они с приятелем решили прийти на работу пораньше, чтобы успеть подготовить материалы до начала эксперимента.
– Савва и солярий!? Ещё скажи, что он кремами натирается до и после работы!
– А ты в этом спец? – Макс решил не упускать возможности подколоть.
– Э! Я не про это! Не похож наш Алексеич на любителя масочек из огурцов на ночь и прочей косметической лабуды. Вот банку протеина «схомячить» на завтрак – это да.
– Он мне как-то про креатин рассказывал полчаса; про то, что подкачаться мне бы не мешало; про калорийность, соотношение белков с углеводами в пище и прочее.
– Да, мужик фанатеет. Ну, так не просто же он сам, как экскаватор.
– Когда я начинал тут работать, он был раза в полтора меньше в плечах, – заверил Максим в тот момент, когда лифт прибыл на нужный этаж и двери открылись.
– Через пару часов у кофейного аппарата! – напомнил Александр.
– Ага, как раз подготовлю всё для взятия проб.
***
Перед тем, как войти в кабинет, где будет проходить обследование испытуемых, Максим думал об отчёте, что пришёл на электронный ящик в локальной сети исследовательского комплекса. Он не ожидал, что в останках будут найдены следы токсинов. Но раз уж они там присутствуют, то значит он не ошибся и его расчёты подтвердились: особи вида NR-Z6-2 способны к производству яда в своих железах. То, что не получалось у коллег по лаборатории, получилось у него – это чувство окрыляло!
В небольшом холле перед кабинетом все сиденья оставались пустыми. Максим подошёл к кабинету, открыл дверь, включил свет, компьютер, расположил удобнее инструменты, достал бланки, разместил пробирки. Через пятнадцать минут должны были привести испытуемых. Максим уже привык к подобного рода обследованиям, хоть это и не было его профилем. Поскольку на объекте был особый режим секретности, лишних людей старались не держать – должности создавались с расчётом разумного совмещения функций. То, чем сейчас придётся заняться Максиму, вполне можно поручить и менее квалифицированному персоналу. А всё из-за нежелания ФББ раздувать штат специалистов, обладающих доступом к особо важным данным. Или ты ведёшь научную работу на условиях расширенных обязанностей, или мы в тебе не нуждаемся – лозунг был таков.
Обследование представляло собой шаблонный опрос, взятие некоторого количества анализов для проведения экспресс-тестов и банальный осмотр. Важно, чтобы в экспериментах участвовали более-менее здоровые испытуемые. Они моделировали солдат условного противника. Испытуемые не вызывали у Максима никакого сочувствия: он представлял себе, что это за люди из короткого резюме от ФББ. Каждый раз, когда проходило обследование, Макс видел перед собой убийц, педофилов, рецидивистов – самых отпетых и неисправимых. Деградировавших личностей, носителей черепных коробок с предрасположенностью к насилию. Он видел злобу и асоциальность на их лицах. В их глазах отсутствовал какой-либо интеллект, кроме хитрости хищника. Безэмоциональные личности, но у каждого больное заурядное эго. Молодой учёный прекрасно представлял себе, как эти люди творили самые гнусные преступления, какие только можно себе представить, какими невосприимчивыми они были к этике и морали, к эмпатии. Он был уверен, что каждый из них был в своём детстве школьным хулиганом-задирой, что мешал окружающим спокойно жить. Чаще испытуемыми были мужчины. Но изредка появлялись и женщины: серийные убийцы детей или мужей. Кровавые бестии теряли в глазах молодого учёного всякий пол. Уверенность в том, что перед ним сидят постаревшие подростки-садисты, неугомонные мерзавцы, позволяла Максиму спокойно и неторопливо проводить опрос, брать анализы, а потом вдумчиво изучать отчёты об останках испытуемых, внимательно читать протоколы исследования их трупов. Он считал, что такое использование этих преступников – это лучшее применение подобных нелюдей: «Все равно они не исправятся: агрессия и желание доминировать, унижать у них в крови. А так, хоть что-то полезное сделают для людей». И сегодня Максим видел перед собой точно таких же испытуемых. Ужасные, мерзкие, но не пугающие. Не пугающие потому, что на них были браслеты с электрошоком, в кабинете вместе с заключённым всегда присутствовал «эфбэбэшник». Сотрудник следил за тем, чтобы заключённый хранил молчание, кроме тех случаев, когда ему задают вопрос: не нужно отвлекать учёного от работы. Да Максим и не хотел слышать ничего от всех этих судимых ублюдков: «Что он может мне сказать? Соврёт что-нибудь, зубы заговорит. В лучшем случае выдаст какую-нибудь пресную банальщину. Или попробует на жалость надавить. Лучше пусть молчит: единственную пользу обществу принести он тут и без слов сможет».
