— Хвала вам, — машинально повторил мужик. — А я Лука Длинномерыч, корчмарь здешний. Тут моя хата недалече, гляжу из окна — шастают у заведения какие-то. Дай, думаю, выйду, шугану.
— Я те шугану! — освирепел тролль. — Давай корми путников, Гхыр Длинномерыч! Где это видано — героев голодом морить!
— Вы спервоначалу предводительницу свою с крыши сымите, — недоверчиво хмыкнул трактирщик. — Неча ей по черепице тыркаться. Не слыхал я чевой-то о вашей банде. Бродют тут всякие, потом куры пропадают.
— Эти «всякие» платят звонкой монетой, — холодно прервал излияния трактирщика Лён, встряхивая на ладони мешок с подаянием.
— Да мне-то что? — сразу остыл мужик. — Пива я вам, пожалуй, ещё нацежу, а вот из кушаний, почитай, ничего не осталось. Разве что яичницу с ветчиной изволите…
— Изволим, шевелись давай! — гаркнул тролль. — Цыпа, прыгай, я поймаю.
Но поймал меня Лён. Просто удивительно, насколько хрупкой и беззащитной может чувствовать себя женщина в крепких мужских руках. И я впервые поймала себя на кощунственной мысли, что быть женщиной не так уж плохо…
Поручив мальчишке растопить очаг, корчмарь зажег свечу и полез в кладовую за ветчиной, яйцами и вином. Мы облюбовали стол у окна, подтащили к нему тяжёлые резные стулья и уселись, прислушиваясь и осматриваясь. Толкнув Лёна в бок, я кивком указала ему на длинные плетёнки чеснока, развешанные по углам — от вампиров. Той же цели служил серебряный крест, прибитый над порогом. Вампир с явным интересом ознакомился с этими нехитрыми народными приспособлениями.
Впрочем, иная нечисть окружалась почётом — в углу трогательно белело блюдечко с раскрошенным пирогом для домового.
Сынишка трактирщика прилежно раздувал угли, время от времени глухо чихая в рукав. Береста, а затем и щепки занялись, погнав дым в корчму. Убедившись, что тяга отсутствует, мальчик сунул голову в очаг и заглянул в трубу.
Боги, как он заорал! Вал, нетерпеливо вертевший в руках солонку, выронил её и весь обсыпался солью. Вскочив, как ошпаренный, тролль опрокинул стул, защемив хвост кошке, крутившейся под столом. Отчаянно взмяучив, кошка прыснула в дверь — под ноги трактирщику, возвращавшемуся из погреба и груженному снедью по самые уши. Исполнив сложнейший по технике пируэт, трактирщик завалился на спину, не выпуская из рук огромный свиной окорок.
— Яичница отменяется, — невозмутимо сказал вампир, ногой преграждая дорогу катящейся луковице. — Из-за чего весь сыр-бор?
— Там сидит демон! — мальчишка клацал зубами от ужаса. — Я видел копыта!
— Свят, свят! — корчмарь торопливо перекрестился окороком. — Чур меня!
— Не волнуйтесь! — вскричала я, срываясь с места. — Сейчас мы его изгоним! Ребята, прикройте меня!
— Ладно… покроем… — понимающе шепнул вампир, вытаскивая меч и вставая в боевую позицию рядом с камином.
— Ну подыграйте, вам что, сложно? — процедила я сквозь зубы, делая вид, что творю неслыханную, невиданную, могучую волшбу. Стрелки голубоватых разрядов поползли по стенам, на чердаке завыло, загоготало, заулюлюкало. Корчмарь на четвереньках уполз под стол и тоненько поскуливал от страха, выставив перед собой, словно щит, пыльный окорок. Краем глаза я заметила домового — он изумлённо выглядывал из подполья, не понимая, к чему весь этот спектакль. Импровизируя со слуховыми и зрительными иллюзиями, я устремила мрачный остановившийся взгляд в камин и стала размеренно выкрикивать магические слова:
— Ниосп ксамил роорре! Суоиселам! Эррениум!
Бесогонный экзорцизм возымел успех. Корчма содрогнулась, из камина стрельнуло хвостом зеленого пламени, и на камни очага посыпались чёрные обугленные кости. Войдя во вкус, Вал испустил боевой клич и заметался по корчме, размахивая мечом и выделывая немыслимые пируэты.
— Я вижу его, вижу! — орал он. — Хватайте его! Он бежит прямо на вас!
Корчмарь, к которому были обращены сии пламенные речи, не ринулся добивать поверженного врага, а с воплем нырнул под стойку. Ещё немного побесновавшись, Вал позволил демону ускользнуть через открытую дверь, выругался вдогонку, сплюнул и, тяжело дыша, повалился на стул подле стойки. Открутил краник бочки с пивом, прильнул к нему пересохшими губами и стал жадно пить.
— Что это было? — недоуменно спросил Лён, наклоняясь за выпавшей из трубы костью.
— Трубоочистительное заклинание, — шепнула я, — тяга нам обеспечена!
— Эй, ты… как там тебя? Лукавый, что ль? — Вал оторвался от крана, утёр рукавом запененные губы. — Ты чем пиво разбавлял, мошенник? Помои из лохани выплеснул? Иди ветчину жарь, легко, думаешь, на пустое брюхо за демонами гоняться?
— Он-н-но уш-ш-шло? — корчмарь боязливо выглянул из-под стойки.
— Дематериализовалось! — авторитетно заверила я.
— Де… диамт… Ага. А поросёнок? Здесь был копчёный поросенок! — вспомнил трактирщик.
— Вот за ним-то демон и явился! — нашлась я.
Недоверчиво ворча, корчмарь снова полез в погреб.
