– Слушай, а ты не от ее подарка хрипишь? Помахала и что-то в тебя бросила? – предположил Сандр. – А ты клюв раскрыл, крылья развесил…
– Нет! Она настоящая леди! Просто я перепел немного! – признался Рэн.
У других друзья перепивают. А у него… перепел.
– Соседи у Мерит душевные оказались! – похвастался ворон. – Ты бы видел, какими глазами они на меня смотрели! И до рассвета сидели на траве и рыдали!
– Что не могут тебя достать?
– Что с рассветом я замолчу! – возмутился Рэн.
– Что ты там вообще делал?
– Заглянул проверить, как там наша ведьмочка.
– И решил ей спеть? – недоверчиво приподнял бровь Ассандр. – И ты до сих пор в перьях, а не пупырчатый цвета заката? И без лишних частей тела? Что-то я не помню у Мерит особой любви к твоим вокальным способностям.
– Она мне должна была, – буркнул Рэн.
– Должна, значит… Лабиринт? – усмехнулся Сандр.
– Возможно.
– Лабиринт, – уверенно повторил он.
Вот тебе и друг.
– Да ладно! Ну помог немного девушке… Можно подумать, от тебя в первый раз девицы сбегают.
– Слушай, птица перепел, тебе в дозор не пора? – беззлобно напомнил Ассандр и почесал пальцами щеку. Странное ощущение, тело чувствуешь, но не видишь. Он задумчиво посмотрел на необычайно оживленные улицы, по которым ехали, катили, скакали горожане. – А я пока вперед полечу, осмотрюсь. Глупо не воспользоваться моментом. Когда я еще буду настолько невидим, что даже наши с тобой связанные амулеты не помогают?
К тому же у отвода глаз есть весьма удобное свойство ослабевать со временем. Глядишь, никакой маг не понадобится, и хватит собственных умений.
Самый страшный сон дракона – болтливый рыцарь! От такого даже конь сбежит! А несчастному дракону придется слушать.
Рот лорда Фразиэля не закрывался вот уже второй час. Я изредка угукала, разглядывая через раздвинутый тент сады предместий, плывущие мимо повозки.
Дернул же меня демон напоить позеленевшего эльфа зельем из своих запасов. Свисал бы сейчас с бортика, тихий и смирный. Нет, совесть не позволила. Хлебнув из склянки, страдалец повеселел, вырвал ее из моей руки, в два глотка опустошил и швырнул на дорогу. Икнул. Развалился на дощатом полу, прислонясь спиной к внушительной стопе чемоданов, что угрожающе покачивалась в самом хвосте повозки, стукаясь в задний тент. И заговорил!
Битый час он вещал о тех самых судьбоносных тапочках, пошитых легендарным дедом. Потом коротко остановился на особо ярких моментах биографии специалиста по тапочкам, наизусть процитировал несколько хвалебных отзывов и плавно подобрался к его не менее талантливому сыну, то есть своему отцу. Вернее, к чулкам, которые сей достойный портной ваял для придворных дам, богато украшая каждую пару узорами из драгоценных каменьев.
– Серебряная нить на подвязках в треть дюйма, аметисты, сапфиры, рубины… – неслось восторженное из-за ткани, разделявшей повозку, – изумруды, гранаты, алмазы…
Угу. И по паре цепей с крюками на каждый чулок, чтобы все это богатство не рухнуло в самый неподходящий момент. Представляю, какой грохот стоял в бальном зале, когда толпа нежных созданий прыгала в такой вот… сбруе.
– А чулки не сползали? – зевнула я и поерзала, поудобнее устраиваясь на чемодане.
– С чего им сползать? – удивился эльф. – Они шились точно по ноге, сзади крепились застежками, крючками или шнуровкой. Под коленями и на лодыжках узоры не делались, чтобы леди могли свободно двигаться.
Ну точно, сбруя и есть. Или кто-то сильно привирает насчет веса и количества камушков.
А лорда Фразиэля уже вовсю несло по вехам истории рода, как нашу повозку по кочкам. Из поколения в поколение все состояние и семейное дело передавались от отца к сыну. А если наследника не имелось, они отходили короне. Такого казуса, видимо, ни разу не приключилось, потому что швейная мастерская и лавка при ней благополучно перекочевали от тапочного деда к чулочному папе, а от него и к лорду Фразиэлю-младшему. О желании портняжить мальчиков никто не спрашивал, но, на свое счастье, манерный эльф родился с иголкой в руках. И когда пришло время, стал весьма известным столичным портным, более того, расширил семейное дело.
На рассказе о второй недавно открытой мастерской повозку внезапно подбросило, за тканевой перегородкой раздался грохот, сопушки запищали. Меня проволокло по дощатому полу и стукнуло ногами о передний бортик.
Демон побери этого кучера! Он что, не мог ухаб объехать? Совсем ослеп?! Потирая отбитый бок, я встала на колени и отодвинула тент. Кучер не ослеп. Его попросту не было на облучке. Никого не было. Лошадь, привязанная поводом к задку предыдущей повозки, трусила самостоятельно. Зато впереди слышались взрывы хохота и голос престарелого слуги моего соседа. Отлично. Они там развлекаются, а нас тут чуть не убило! Или…
На тщательно закрытой тентами эльфийской «половине» царила подозрительная тишина.
– Лорд Фразиэль… – испуганно окликнула я.
Ни звука в ответ. Только скрип колес и топот копыт.
