– Ясно…. Тогда мне только остается пожелать вам удачи в вашей борьбе против назойливой смерти и доказать ее несуществование. – сказал он и дружелюбно улыбнулся, спровоцировав ту же реакцию на лице Венедикта, принявший слова старика за желание помаленьку закругляться и он поспешил поблагодарить нового знакомого за такую незабываемую беседу, скрасившую его чуть подпорченный мерзкой погодой день.
– Спасибо и еще мне хотелось бы вас поблагодарить за оказанное внимание, чего я никак не ожидал и надеюсь я оправдал ваши ожидания и вы, как и я провели замечательное время, а если нет то извиняйте, я сделал все что в моих силах.
– Какие извинения, дорогой мой, все отлично и я был очень рад с вами познакомиться. Надеюсь, мы с вами опять встретимся в скором времени. Ах да, давайте обменяемся контактами, чтоб точно не забыть друг о друге.
Погода устаканилась. Ливня больше не было, только падали капли прошедшего дождя с крыш, следы которого остались везде где только можно было, так что человек невооруженным глазом догадался бы какая погода тут царила, ему даже достаточно было посмотреть на смуглое небо, где только начинали рассеиваться тучные облака. Хрусталь вышел из ресторана, встав ногами прямо в лужицу, поднял над собой взгляд и казалось тем самым пытался прочитать погоду на ближайшие часы. Он раздумывал, стоит ли ему возвращаться к тропе либо же на сегодня выполнить короткую программу нужного моциона и пойти неспешно домой, по тому же самому пути, по которому он шел сюда, но теперь окружение и всеобщее настроение пространства были чуть сероваты, нежели утром. Если бы не знакомство и последующая беседа со стариком, Хрусталь и не стал бы думать о том, идти ли ему домой, а сразу вернулся бы на тропу – однако теперь определенная часть когнитивного процесса была уже им пройдена и тем самым он мог себе позволить не идти к берегу, где будет явно холодней и промозглей. Но фактор температуры не особо волновал Венедикта – им руководила в ту секунду обычная человеческая лень, как бы это странно не звучало. Как только перед ним вставала в голове картина, где он идет в серой, постдождливой атмосфере к берегу, а потом еще прохаживается по нему более часа – его сразу же отталкивала эта идея и решение направится к дому стояло очень близко, но пока Венедикт не хотел спешить и решил хорошенько обдумать план действий, сев на скамейку, сзади которой стояли деревья, плачущие дождевыми каплями, желая как можно скорее высохнуть и вернуться к благоухающему, живому состоянию. Его стопорили внутренние предположения затрагивающие по большей части возможность скорого появления желания прийти к заветному берегу, несмотря на некую лень, за которую ему было откровенно говоря стыдновато. Стоило немного подождать и дать время организму отойти от прошедшего, живого разговора.
По правую сторону от Венедикта проходила дорога, по которой проезжали машины с характерным звуком мокрых шин, прорезающих быстрой скоростью лужицы. Спереди находилось растительная перегородка, ограждающая частную территорию летнего кафе от парка. Темно-зеленые, мокрые листья выпирающие наружу блестели под белым, солнечным светом, постепенно пронизывающим толстый слой облаков, в свою очередь уходящих в другом направлении и тем самым освобождающих законное место для солнца. Как бы лень не пыталась возвестись над человеческим нутром, у нее ничего не получится, если он или она имеют высшие основания, идеалы, чтобы легко воспротивится манящему чувству. В ушах Венедикта устойчиво доносилось характерное шипение волны, при том услышать с того места где он сидел настоящий океан было физически невозможно.
