Гости стали медленно подниматься по деревянным ступеням, огладываясь по сторонам. Наше дыхание разом затаилось. Мы полностью замерли. Адреналин прыснул в кровь, мышцы напряглись, а волосы вздыбились. Они остановились у прохода, немного оглядевшись, повернулись спина к спине и достали пистолеты. Им стало очевидно по нашей расстановке, что мы пришли не с повинной.
– Давно нас тут ждёте, щенки? – пробасил Лютый и злобно улыбнулся.
Мы молчали. Крылов бы это назвал: в зобу дыханье спёрло. Ноги подкашивались. Мысли остановились на самом ужасном. Секунды стали растягиваться, но я не мог этого анализировать. На меня с пистолетом шел незнакомый мне верзила, а за спиной у него уже происходила возня с воплями. Это Лютый также стремительно подскочил к Лукашу, дал ему под дых, и чтобы тот не свалился, держал его за волосы, направляя ствол на Луиша в соседний угол. Я всё это наблюдал одномоментно, замерев в одной растянувшейся секунде. Она стала вроде бетонной плиты, на которой я стоял. Одной из многих, проплывающих подо мной в прошлое с обычной для них скоростью. Но эта, как бы остановилась, затем медленно поплыла. Ещё немного и подомной оказалась следующая. Верзила сделал очередной шаг. Приблизился ко мне почти в плотную. А его пистолет, идущий на шаг впереди, уже дышал своим холодом в моё солнечное сплетение. Он будто нашёл во мне воронку и вдыхал через неё ледяной равнодушный ко всему ужас. От этого холодного тёмного пламени трепетало всё внутри. Очередной импульс заставил мои плечи развернуться и позвоночник выгнуться назад. Пронзающий холод уже сковал мою голову. Из-под ног уезжала последняя светлая секунда. За ней не было ничего, кроме тьмы. В этой секунде блеснула мысль, от которой до сознания дошло, что я совершенно не ощущаю своего тела, вроде от него остались только глаза, которые могли всё это наблюдать и мозг за ними, обрабатывающий наблюдаемое. Где-то в хвосте этой мысли я вдруг понял, что остались ещё и уши, поскольку сквозь них к мозгу прорвался гулкий хлопок выстрела. Поразительно, но в следующий миг, который вновь обратился светлой плитой подо мной, я разглядел странно вытянувшуюся рожу верзилы. Морозящий ужас из тела начало высасывать вслед за стволом, отдаляющимся от меня по траектории падающего здоровяка. Когда его фигура в своём полёте опустилась на столько, что стало заметно продолжение комнаты, в меня впился не моргающий взгляд Лютого. Похоже он сначала подумал, что его напарник выстрелил в кого-то из нас. Я бы тоже размыслил аналогично, если бы мог рассуждать в тот момент. Но теперь, когда ему стало всё очевидно, и рот растеряно искривился, он отпустил шевелюру Лукаша и потянулся этой рукой к затвору, чтобы взвести курок. «О, Боже мой! Они тоже не собирались стрелять» – словно молния вонзилось мне в голову. Вот только теперь было уже поздно. Лукаш грохнулся об пол и вместе с этим грохотом по комнате пронёсся лязг взводимого затвора. Лютый был не на шутку ошарашен, но им управлял его звериный инстинкт. Наверное, мной тоже. Я совершенно не осознавал, что двумя секундами ранее выстрелил в лежащего подле меня мордоворота, и что в настоящий миг из моего пистолета вновь выскочила резкая вспышка пламени. С левого дальнего угла на меня пялились мутные глаза Луиша, а Лютый, как разворачивался ко мне, так на развороте и завалился. Его пуля метнулась куда-то под потолок. Легкий сизый дымок повис в воздухе у самого моего дула. Вместе с ним повис и я…
Через некоторое время, не знаю, через сколько, я вновь включился стоя посреди комнаты. Луиш сидел в углу, обеими руками уцепившись за голову, Лукаш также корчился на полу, как его уронил Лютый, а сам Лютый перевернулся на левый бок, в который вошла пуля. Алешандру я не видел. Наверное, он был где-то позади в своём углу или рядом с ним. Я абсолютно не знал, что сейчас делать и вновь оцепенел. Мысли понесли меня далеко отсюда. Сначала я оказался в огромной пустой полумгле, затем появилась накатывающая лазурная волна. Немногим не достигнув меня, она оборотилась в твердь, по которой стелился туман. Сзади как будто что-то появилось, но я не понимал, что. Некий объект, создающий чувство защищённого тыла, а предо мной, тем временем показался серебристый Митсубиши Галант, с распахнутой передней дверью. Безусловно, и туман, и непонятная обстановка, и автомобиль были родом из моего сна. Вот только блонды не хватало. С осознанием нехватки девушки, предо мной встал образ Жули. Позади неё колыхался тропический лес той местности, где мы с ней влачили того самого борова. Жули выражала вместе с символом женственности ещё и сущность хладнокровной расчётливости и вот тут меня начало пробуждать. Я подошёл к Лукашу и стал его поднимать. Он тихо рыдал, прикрывая лицо руками, но узнав меня стал быстро хвататься за мои руки и плечи, как бы карабкаясь наверх из этой страшной ямы. Поднявшись он огляделся и замер. Я оставил его стоять на том месте и принялся поднимать сидящего Луиша. Алешандру в хижине не было; не ясно, как давно.
– Лукаш, – он молчал, – Лукаш, сказал я по громче.
