Наши, приехавшие в Кёнигсберг, были одеты отчаянно плохо: «…в армейскую шинель, только без погон, на голове — самодельный берет, под шинелью юбка и куртка, перешитая из военной гимнастёрки и перекрашенная в чёрный цвет. На ногах — сапоги военного образца. Вариант: немецкие ботинки сорокового размера и платье из немецкого матраса» («Восточная Пруссия глазами советских переселенцев»).
Жительницы Кёнигсберга
Реклама в газетах Кёнигсберга, 1912 год
Что нам осталось от исчезнувшего города? Пристрастие женщин к завивке волос; любовь к одежде в крупную красную клетку; привычка украшать свои жилища бесчисленными фарфоровыми статуэтками (первые собачки, кошечки и барышни с кавалерами а-ля XVIII век были найдены на полках у прежних хозяев) и керамическими колокольчиками (благо соседняя Литва и колокольчики и подсвечники поставляла в избытке). Ну и, может быть, отсутствие утончённости, эдакого рафине.
То, что демонстрируют на столичных подиумах, не приживается в Калининграде. В Европе мы выглядим как свои. В Москве — выделяемся сразу. Чем-то, что не поддаётся связному объяснению. Мы не следуем моде — мы приспосабливаем её под себя. Как знать, не этому ли научили нас тени Бывшего Города?.. Не случайно ведь существует устойчивое мнение о том, что именно в Калининграде рождаются самые красивые девушки — на стыке культур. На стыке цивилизаций.
Городской театр Кёнигсберга сгорел через два месяца после торжественного открытия
У города-крепости суровая театральная судьба.
Надо сказать, театральная публика в Кёнигсберге не отличалась изысканностью вкуса. В Средние века в городе, основанном рыцарями-храмовниками, лицедейство вообще почиталось смертным грехом.
Конечно, на торговых площадях выступали бродячие актёры, но… все они страшно рисковали. А деньги, собранные за выступление, были, как правило, невелики: в немецких купеческих городах на «искусстве» всегда экономили. «Артистов» обычно содержал так называемый марк-шрейер (торговый крикун), или продавец фальшивых лекарств. Всякий раз после «штучки», сыгранной комедиантами, он вылезал «в народ» со своими ларчиками и аптечками и начинал восхвалять «чудодейственную силу» каждого снадобья. Народ покупал с великой охотой…
Первое настоящее театральное представление прошло в 1552 году во внутреннем дворе Королевского замка. Труппа (приглашённая вроде бы из Ганновера) давала спектакль «Захват Рима» Сабинуса. Понадобилось ещё двадцать лет (!), чтобы в Кёнигсберге появились свои городские артисты: в 1573 году был показан спектакль «Греховное падение» — «благочестиво-нравоучительного содержания». По обычаям того времени, женские роли играли мужчины: актрисы появятся на немецкой сцене много позже. Кстати, жизнь актёров была тогда очень недолгой: непременным компонентом театрального грима являлись свинцовые белила. Накапливаясь в организме, свинец приводил к постепенному отравлению. Сначала портилась кожа, потом выпадали волосы… А затем актёр, лишённый возможности выходить на сцену, тихо умирал в каком-нибудь «медвежьем углу»…
В 1605 году герцогиня Мария Элеонора дала разрешение английским комедиантам выступить в Королевском замке. Спектакль был холодно принят аудиторией: немецкий зритель оказался не способен понять специфический английский юмор.
В 1635 году в Кёнигсберге поставлен первый оперный спектакль. В 1688-м — на Альтштадтском Юнкерском дворе были показаны спектакли «Доктор Фауст» (ещё не по трагедии Гёте, а по средневековой легенде) и «Тартюф» Мольера.
В 1753 году прусский король Фридрих II даровал директору театра К. Аккерману участок земли для строительства стационарной театральной сцены.
В 1755 году появился Городской театр на Кройценплатц (сейчас эта площадь не существует), он же — Кёнигсбергская опера.
Специально для того, чтобы профессионально готовить актёров, обер-бургомистр Теодор Готтлиб фон Гиппель открыл Школу искусств восточнопрусской провинции. Отныне «служителей Мельпомены» должны были не «натаскивать на роль» путём прямого копирования («Делай как я!»), а учить двигаться, произносить монологи, подавать реплики, принимать эффектные позы.
Кстати, в конце XVIII века ещё не было редкостью встретить абсолютно неграмотных актёров, которые заучивали свои роли «на слух». Школу Гиппеля «старики» восприняли негативно, понимая, что юные выпускники создадут им очень серьёзную конкуренцию. И действительно, конъюнктура менялась: в актёрах переставали видеть отверженных; их принимали в «приличном обществе», в частности, в салоне графини Кейзерлинг, где собирался цвет Кёнигсберга.
В 1806 году на Кёнигсгартен, на месте бывшей гарнизонной кирхи, был торжественно заложен первый камень в фундамент нового здания Городского театра. (Сейчас улица Кёнигсгартен не существует, а располагалась она юго-восточнее нынешней улицы Университетской.)
