Позади издал протяжный стон Чернисар. Яррида привела Огненную руку в чувства и помогла ему подняться на ноги. На его лбу надулась тёмно-фиолетовая шишка, а от правой брови до скулы, словно трещина, протянулась бардовая полоса. Опираясь на плечо хозяйки заведения, он, пошатываясь, стоял на ногах и сквозь опухшие веки озирался по сторонам, будто не понимая, где находится. В дверях показались бритоголовые.
– Помогите им, – распорядился Тонрус, кивнув на покалеченного Яросгера и растерянного Чернисара, и его подчинённые, не задавая лишних вопросов, увели товарищей Игера из кабака.
– Какие свечи? – переспросил у солдата Чёрное древо, который щёлкал залитыми кровью зубами, словно пережёвывая нечто невидимое.
– Свечи горят и тухнут, – в ответ хрипло пропел Ёзган и расплылся в устрашающей улыбке, – горят и тухнут, горят и тухнут.
– Ты сказал, что свечи в пути, – прорычал Тонрус, сжав кулаки, – причём здесь гират Эланрус?
– Свечи в пути, – согласился боец Красных плащей, слизнув языком подсохшую кровь с верхней губы, – Скорбная весть заплатил гирату. Двейган заплатил.
– Кому заплатил Двейган? Эланрусу? – Игер с силой потряс солдата, сердце которого слабо трепетало в груди, – Заплатил за что?
– Свечам потухшим, – прохрипел Ёзган, сфокусировав взгляд на Чёрном древе, – Гиадорк гират. Долой Алый совет. Юдмер сказал.
– Кто такой Юдмер? – спросил Игер, поморщив лоб от напряжения.
– Юдмер Скорбная весть, старший брат Двейгана, – ответил Тонрус и задумчиво почесал лысый затылок, – он заседает среди старейшин в Алом совете.
– Долой совет, – зрачки Ёзгана сузились до двух крохотных точек, – Юдмер сказал. Один гират. Один правитель. Долой совет.
Воин Красных плащей судорожно затрясся. Он запрокинул голову за спину и до крови прикусил язык, закатив глаза. На его крепкой шее выступили жилы, похожие на натянутые до предела канаты.
– Помогите, – жалобно взмолился Ёзган и захныкал, как ребёнок, – я умираю. Прошу вас, помогите.
Чёрное древо через плечо посмотрел на Ярриду. Женщина взволнованно поглядывала на сцену допроса, составляя по местам опрокинутые столы и стулья. Она хотела броситься на помощь солдату, но красноречивый взгляд Игера запретил ей вмешиваться.
– С ним всё будет хорошо, – успокоил хозяйку кабака Тонрус, – немного помучается и надолго впадёт в беспамятство.
Слова бритоголового подтвердились, когда Чёрное древо попытался привести Ёзгана в чувства и попутно задал очередной вопрос. Вместо ответа солдат издал протяжный стон, выгнул спину, распластавшись на полу, и резко умолк, потеряв сознание. Игер цокнул языком и обречённо вздохнул, а лицо Ярриды сильно побелело от испуга, но Тонрус проверил у одурманенного жгучей пылью бойца пульс и, ухмыльнувшись, произнёс: «Жив. Нужен целый мешок порошка Сенирель, чтобы погубить такого громилу».
– Что дальше? – Чёрное древо кивнул на лежащего без чувств солдата.
– Жди здесь. Я найду Туругера и расскажу ему всё, что удалось разузнать, – Тонрус повернулся к выходу, – Хромой господин подскажет, как следует поступить. Скоро вернусь.
После того, как бритоголовый ушёл, Яррида сбегала на кухню, принесла оттуда старый вязаный шарф, сложила его в несколько раз и подложила под голову Ёзгана. Затем Чёрное древо помог хозяйке прибраться в кабаке, выслушивая то, как женщина в шутку проклинала молодых людей за помятые железные кружки, погнутый поднос и сломанную ножку стула, остроумно выдумывая каждому товарищу Игера обидное прозвище. Несмотря на усталость и пережитый ужас, на лице Ярриды вновь засияла тёплая улыбка, а её раскосые коричневые глаза дружелюбно заблестели. Вскоре пришли отправленные Тонрусом бритоголовые. Не без труда четверо мужчин в кожаных куртках за ноги и за руки подняли Ёзгана и понесли к выходу.
– Что вы с ним сделаете? – поинтересовался Игер, придерживая перед бритоголовыми дверь с погнутым засовом.
– Бросим в канаве на Левой улице, – пренебрежительным тоном ответил один из подчинённых господина Туругера, – после порошка Сенирель люди приходят в себя несколько дней. Рано или поздно наш гость оклемается.
– И заявится с Красными плащами в Подземный рынок? – тоненьким голоском спросила Яррида.
– Нет, – бритоголовый покачал головой, – о сегодняшней ночи он точно ничего не вспомнит. Не переживай, красавица.
– Голову оторву, – напоследок в бреду пробурчал Ёзган, верный соратник сотиора Гиадорка, и четверо мужчин, кряхтя и бранясь вполголоса, вынесли его из кабака.
После ухода бритоголовых Яррида и Игер долго сидели в полной тишине. Они не произносили ни слова и изредка переглядывались. Чёрное древо посматривал на уставшую женщину и часто порывался произнести целую речь, но вместо этого лишь беззвучно шевелил губами, а хозяйка кабака часто зевала, прикрывая ладонью рот, и резко вздрагивала, когда на долю мгновения проваливалась в сон. В итоге Игер первым не выдержал повисшее молчание.
– Яррида, – тихо прошептал Чёрное древо, взяв ладонь женщины в свою руку и аккуратно сжав её, – прости за всё, что мы сегодня устроили.
