Под ласковым порывом холодного ветра слепая ярость понемногу схлынула с лица Чёрного древа. Когда пелена безумия слетела с покрасневших глаз, он окинул поле битвы обеспокоенным взглядом. Он увидел Мстидара, который с невозмутимым лицом руками зажимал глубокую рану на плече впавшего в беспамятство брата. «Быстрее» – рявкнул неподалёку Зиндар. Трое мужчин подскочили к Яросгеру и потащили раненого бойца в лагерь. Из глухолесья Ирсуак донёсся скулёж землегрызов. Кодорк помог Игеру подняться на ноги. Шатаясь, Чёрное древо добрёл до костра, придавленного убитым хищником, из опалённой туши которого торчали оперения двух стрел. Вокруг на обагренной кровью земле валялось не меньше десятка застреленных и зарубленных зверей. Игер наклонился над громадной тушей землегрыза, из головы которого торчал топор Яросгера. Чёрное древо обхватил топорище и дёрнул. Голова чудовища дрогнула. Чмокнув, лезвие выскользнуло из пробитого черепа, потянув за собой вязкую тёмно-коричневую нить.
– Отбились, – Зиндар Зоркий глаз ковылял в сторону Игера, опираясь на плечо Ликдара.
– Да, – Кодорк цокнул языком и кончиком сапога пнул мёртвого зверя по залитой кровью морде, – Яросгер чудом уцелел.
– Как остальные? – Чёрное древо вырвал из земли пучок травы и тщательно вытер острое лезвие.
– Поцарапаны, испуганы, но живы, – спокойно произнёс старый охотник, остановившись напротив Игера, который дотошно счищал с топора липкую кровь.
– Хорошо, – Чёрное древо кивнул и устало улыбнулся, – мы сдержали обещание, Кодорк.
– Верно, – весело отозвался Ледяные перста, смахнув с сурового лица непослушную прядь слипшихся от пота волос, – сегодня ночью никто не умер.
– Молодцы, парни, – Зиндар смахнул слезу, – за Яросгера не беспокойтесь, бывший наёмник к серьёзным невзгодам давно привык. Переживёт.
– Переживёт, – глухо повторил Чёрное древо и настороженно прислушался к далёкому вою недобитой стаи.
– Не обращай внимания, – Зоркий глаз небрежно махнул рукой и плюнул в сторону глухолесья, – самые глупые и смелые землегрызы испустили дух у твоих ног, Игер. В живых остались лишь трусливые бедолаги. Твари будут выть до самого рассвета, но напасть не рискнут. Дождутся, когда мы уйдём, и сожрут трупы собратьев.
– Мерзость, – скорчив брезгливую гримасу, произнёс мальчишка Ликдар.
– Для голодного создания нет ничего скверного, – Зиндар добродушно улыбнулся и потрепал внука по голове, прищурив постоянно слезящиеся глаза, – голодное создание волнуется только о пустом желудке.
Чёрное древо повернулся спиной к Зиндару и Кодорку, устало побрёл в лагерь, перешагивая через трупы хищников. Запах дыма, крови, палёной шерсти и горелой плоти незримой нитью тянулся за молодым человеком. Когда Игер доковылял до повозки, рогорез, почуяв исходящее от Чёрного древа зловоние, запрокинул голову и издал воинственный гортанный рёв. Мстидар ласково обнял благородного зверя за толстую короткую шею и погладил усеянный костяными шишками лоб. На повозке лежал лишённый чувств Яросгер, а вокруг него копошилось три женщины и двое мужчин. С бойца содрали окровавленную рубаху. Кровь, лениво текущая из прокушенного плеча, тонкими струйками сползала по исполосованной старыми бледными шрамами волосатой груди. «Будем зашивать», – покачав головой, заявила немолодая женщина, которая являлась дочерью лесного знахаря, убитого бойцом из свиты господина Гнотмера во время набега на лагерь Глимдара. Чёрное древо подошёл к повозке и положил рядом с Яросгером метательный топорик. «Поправишься», – сорвалось с губ Игера. Серые глаза раненого бойца немного приоткрылись. Яросгер ответил невнятным бормотанием и кисло улыбнулся. К повозке, сильно запыхавшись, подбежала невысокая черноволосая девушка с бурдюком.
– Не мешайся, – дочь знахаря оттолкнула Игера, выхватила из рук помощницы кожаный мешок с ядрёным настоем и вырвала пробку, – Сенирель, принеси миску, иголку и нить из моего сундука!
Хрупкая девушка кинулась исполнять приказ так резво, что едва не сбила Игера с ног. С детства обученная лекарскому делу женщина сначала плеснула едкую жидкость на свои обветренные руки, затем смочила чистую тряпку и промокнула ей рану Яросгера. Сцепив до скрежета зубы, пострадавший боец, не издав ни звука, дёрнулся от боли и вновь погрузился в блаженное беспамятство.
Поморщив нос от едкой вони лекарского настоя, Игер попятился назад и наткнулся на Мстидара, лицо которого никак не выдавало беспокойство за жизнь брата-близнеца. Холодный и рассудительный взгляд серый глаз скользнул по Чёрному древу и ненадолго застыл на Яросгере, после чего Мстидар повернулся и не спеша направился к догоревшему костру. Кожаная сумка с тяжёлыми метательными гвоздями на его поясе позвякивала на каждом шагу. Зевнув, Чёрное древо последовал за глухонемым.
