Иногда каменный тракт плавно поворачивал на север или на юг, огибая холмы, и нередко в могучий поток, ведущий к городу Сердце, вливались более мелкие грунтовые дороги и тропы, проложенные из других поселений. Несмотря на то, что большинство других путешественников предпочитало обходить отряд Игера стороной, порою Чёрному древу удавалось коротко побеседовать с очередным бесстрашным путником, не убоявшемся группы вооружённых людей. «Что можно отнять у бедного немощного старца, кроме жизни?», – как-то раз сказал Игеру направляющийся в Семь топором старик с иссечённым множеством зарубок посохом и худым заплечным мешком. Также Чёрному древу удалось перекинуться парой слов с двумя охотниками из деревушки под названием Паршивая дыра, поспорить с обезумевшим оборванцем, который утверждал, что Велгер Чернозубый вернулся из небытия и захватил город Сердце, утешить бывшего стражника, чей сын во время нахлынувшего на небольшой город недуга ушёл из дома и не вернулся, и с помощью Кодорка отговорить группу из пяти авантюристов наведаться в Приют морозов и поступить на службу к Роксимеру Ледяные перста. А когда утихли дожди и подсохла земля отряд Чёрного древа столкнулся с семью бойцами Лунного братства во главе с тиоратом касты лекарей из Лунных копий.
– Извини за беспокойство, путник, – обратился Чёрное древо к невысокому полному мужчине с наголо обритой головой и крохотными ярко-жёлтыми глазами, – далеко отсюда до города Сердце?
– Ближе, чем до Глотки туманов, – огрызнулся одетый в бурый меховой плащ послушник из касты лекарей, окинул Игера презрительным взглядом и представился, – ты дерзнул заговорить с тиоратом Хелимрусом из Лунных копий, парень.
– Просто Игер, – назвался Чёрное древо, – я знал одного тиората по имени Ксимдар.
– Заносчивый и амбициозный молокосос, – раздражённым голосом произнёс Хелимрус, помахав перед своим носом рукой, словно отгоняя вонь, – паршивец приписал себе спасение Сатанитового грота, хотя я знаю, что Белигер Ядовитое море даже не впустил его в подземный город.
– Верно, – согласно кивнул Чёрное древо, – а куда направляешься ты, благородный тиорат?
– В Семь топоров, – небрежно произнёс Хелимрус, за его спиной в грязных лохмотьях стояли суровые бойцы, вооружённые самострелами и короткими дубинками, – хочу показать немытым эркут чудеса медицины, а ещё я слышал, что местная госпожа хороша собой.
– Красота госпожи Элердис не разочарует тебя, – натянуто улыбнулся Игер, – мирной дороги!
– Если бы, – простонал тиорат, – стоит лекарю отойти помочиться на край дороги, как из кустов выскакивают нищие оборванцы и просят взглянуть на их увечья. Кстати, если ещё раз встретишь Ксимдара, харкни щенку в лицо!
Через девять дней ночью из лагеря, прихватив с собой немного еды, сбежали двое мужчин и женщина. Три дня Игер Чёрное древо размышлял над их поступком и, не обращая внимания на утешения Зиндара и Кодорка, проклинал себя, однако на четвёртый день случилось то, что заставило его моментально забыть о сбежавших. «Каждый сам решает, куда ляжет его путь», – закончил рассудительную речь Зиндар, когда впереди показались ушедшие на разведку близнецы. Яросгер обнимал Мстидара за шею и звучным голосом пел:
– Город Сердце прими же меня! Я пройдусь по Артерии, где украшенья, меха! Обожгу сердце огнём, подкинув в душу полени, и тихонечко выйду по вене! Игер Чёрное древо! Мы добрались!
– Беженцы, – с горечью произнёс Зиндар. Сотни костров жались друг к другу, напоминая рой копошащихся над пролитыми помоями мух. Город Сердце, словно огромное чудовище, слепленное из камня и металла, громоздился на гигантском куске земли, отделённом от остального мира глубокой пропастью, а его тень угрожающе падала на лагерь беженцев. Впервые в жизни увидев город Сердце, Чёрное древо остолбенел. Несколько долгих минут он пожирал взглядом торговую столицу, воспеваемую в песнях. Перед глазами Игера огромные башни и строения из красного, оранжевого и серого камня хаотично громоздились друг на друга, отчего даже издалека город Сердце внушал трепет своими чудовищными размерами. Бесчисленное множество железный лестниц, мостков, перил, металлических листов и щитов, служащих для укрепления сторожевых постов, а также балок и ржавых труб, торчащих из кирпичей, напоминало сверкающую на шкуре монстра броню. Вместе с северо-восточным ветром со стороны города Сердце доносился металлический скрежет и вонь нескольких тысячей беженцев, лагерь которых полукругом огибал гигантскую бездну.
– Откуда столько людей? – вполголоса спросил Кодорк, поправляя меховую шапку на голове.
– Не мы одни ищем лучшей жизни, – пожал плечами Игер, – своими липкими холодными устами смертельная болезнь коснулась многих земель.
– И вместо открытых ворот мы вновь натолкнулись на преграду, – цокнул языком Ледяные перста, поправив постоянно спадающую на лоб меховую шапку.
– Невзгоды никогда не иссякнут, – на выдохе произнёс Чёрное древо.
