– Возьмусь, – кивнул он, проведя рукой по русым волосам. – Только должен предупредить, что сейчас много заказов. Постараюсь закончить через неделю, может быть, раньше…
– Неделя подойдет.
Тут, в мастерской, Антон преображался. Он становился собранным, вдумчивым, влюбленным; он разбирался в тканях, умело подбирал оттенки и материалы, предлагал фасоны, которые выгодно подчеркнут фигуру, и строчил аккуратные надежные швы. Хмельников предложил мне закрытое платье с покатой линией плеч и юбкой, расклешенной книзу. Незаурядный, зато весьма практичный для Севера женственный фасон, который мне пришелся по вкусу. Антон начал перебирать полотна ткани. Я неоднозначно покачивала головой, и он, понимая жест без слов, переходил к следующему варианту.
Я заметила на полке рулон небесно-голубого ситца в мелкую белую крапинку. Проследив за моим взглядом, Антон улыбнулся одним уголком рта:
– Красивая ткань. Нравится?
– Очень, – призналась я, представив себя в развевающемся платье, напоминающем о голубом небе над Усовом, а не о сером – над Ермаковом. – А из нее можно сшить?
– Она отложена для блузки бухгалтера Мелеховой, – извиняющимся тоном ответил портной и все же продолжил размышлять.
Хмельников вытащил рулон, развернул меня к зеркалу и приложил ситец к плечам. Затем он удовлетворенно сощурился.
– Думаю, ткани хватит и на платье, и на блузку, – заключил он в конце концов. – Даже принимая во внимание ваш необычный рост.
– Правда? – обрадовалась я.
Глаза Антона потеплели, стоило ему угодить покупателю. Он убрал ткани на полки и стянул измерительную ленту, которая висела у него на шее, как стетоскоп – у врача. Чтобы снять мерки, пришлось раздеться до нательной сорочки. И хотя я несчетное количество раз блистала наготой при чужих людях, слабое подобие стыда во мне все-таки сохранилось. Если бы не истинный профессионализм мастера, мои щеки заалели бы до цвета советского флага. Я встала босыми ногами на низкую скамейку, одернула сорочку и выпрямилась. Хмельников с непроницаемым лицом обхватывал лентой шею, грудь, талию, бедра и запястья. Он действовал с завидной деликатностью. Движения его были точными, выверенными, а касания – еле ощутимыми.
Записав все цифры, Антон переключился на Наташу. Она надела свое платье и встала на ту же самую скамейку – портному нужно было определить, сколько сантиметров забрать.
Но это было не платье. Нет, это не могло быть платьем!
Изготовленная из однотонной серой ткани по старомодному фасону, вещь уродовала ладную фигуру Наташи неудачной длиной юбки и мешковатостью в области плеч и живота. Пышную грудь, наоборот, стянуло без всяких бинтов. В результате миниатюрная блондинка обратилась в бесформенную тусклую старуху.
Антон отошел в сторону и издалека оценил это чудо рукоделия.
– Может, немного укоротим юбку?.. – осторожно предложил он. – Урежем до середины икр. И… к вырезу вокруг шеи можно пришить широкий белый воротник, у меня как раз есть отрезки нужной ткани. Так платье станет менее… строгим.
– Чопорным, вы хотели сказать, – поправила Наташа и засмеялась.
Хмельников смущенно потер нос.
Он подошел вплотную и теперь в деталях изучал убожество, висевшее на Наташе. Антон тактично сохранял сдержанное выражение лица, хотя я видела, что брови вот-вот хмуро сойдутся на переносице.
Рысакова заскучала и осмотрелась.
– У вас уютно, – заскользила она взглядом по полкам с рулонами, по перекладине, на которой висела готовая одежда, по двум манекенам для шитья и наброскам моделей мужских пиджаков. – А вы сами рисуете то, что будете шить?
– Да. – Хмельников сосредоточенно отмерял лишние сантиметры и цеплял булавкой там, где нужно сделать шов.
– Здорово, – восхитилась Наташа и развела руками, как ребенок, которому впервые поведали тайны Вселенной. – И как вы умудряетесь не уколоться? Когда меня в детстве учили шить, я истерзала себе все пальцы в кровь.
– Опыт, – пожал плечами он, не отрываясь от работы.
– Стрелковая дивизия? – указала она на его правую руку. На тыльной стороне мужской ладони был наколот череп с перекрещенными винтовками.
– Она, – не особо откровенничал Антон.
Из соседнего помещения вышел долговязый парень, один из помощников портного. Он положил подшитые брюки на стол. Хмельников молча кивнул ему, и молодой человек скрылся в дверях.
Наташа приготовилась спросить еще что-нибудь, но Антон вдруг стиснул челюсти, напрягся всем телом и опустил вниз правую руку, которая только что держала ткань у женской талии. Он шумно выдохнул и стал медленно сжимать и разжимать пальцы, словно его рука затекла. Вены под черепом с винтовками плавно перекатывались.
– С вами все в порядке? – разволновалась Наташа.
– Угу, – промямлил Антон и повертел плечом, разминая мышцы. – Простите, это последствия травмы. Сейчас продолжим.
– Что за травма, если не секрет? – осведомилась она.
– Сломал руку, – сказал Хмельников. Придя в себя, он сел к ногам Наташи, чтобы заняться подолом.
– И она иногда немеет, да? – Рысакова с пониманием вскинула брови.
– Верно.