Я не сразу поняла, куда были направлены все взгляды. Природа, безусловно, покоряла. Особенно меня, коренную москвичку, привыкшую к плотной застройке, узким улочкам, гранитным набережным и крохотным скверикам между домами; просторы, которым не было конца и края, являлись передо мной разве что на полотнах художников и всегда казались частично выдуманными их авторами. Из-за почти черных туч на небе Енисей тоже окрасился в темно-синий. Ветер выреза́л на его поверхности мелкую рябь. Вдали, где уже нависла туманная дымка, один за другим вырастали покатые холмы, покрытые густым темно-зеленым лесом, – степенные, величественные, застывшие в абсолютном покое.
Евдокимов отошел к Юровскому, и я наконец увидела их. Лодки. Много лодок. Они лениво покачивались на воде, и в них сидели мужчины, с ног до головы закутанные в плотную одежду. На берегу тоже разместились люди с сетями. Не теряя надежды, агрессивная мошкара описывала круги рядом с их накомарниками и искала лаз к вожделенной коже. Напряженные из-за повышенного внимания начальства заключенные не поднимали глаза наверх, к обрыву. Конвоиры, следившие за ними с суши, вместо того чтобы прикорнуть у костра, оставались начеку.
– Итак, товарищи, – хлопнул в ладоши Юровский, обратив на себя взгляды, – я рад сообщить вам, что сегодня начала работу первая бригада рыболовов пятьсот третьей стройки. Пока она у нас одна и включает тридцать человек, все из числа заключенных. Но планы, товарищи, масштабные. Во-первых, в ближайшее время мы собираемся создать еще несколько бригад. Они будут работать посменно и круглогодично. Отдельная бригада станет заниматься засолкой. Сначала добываемая рыба будет поступать в первый мужской лагпункт. Прежде всего она предназначена для обслуги зоны и для строителей, которые перевыполняют норму. А когда объемы добычи вырастут, енисейскую рыбу станут подавать на стол остальным заключенным. Затем улов будет также распределяться между вторым и третьим ОЛП. В будущем бригады рыбаков должны появиться в других крупных поселках по маршруту трассы…
Юровский спросил у Бернштейна, сколько рыбы нужно стройке в год, и начальник отдела снабжения доложил, что Ермаково потребляет больше остальных, так как здесь расположено сразу несколько лагпунктов; с материка в Ермаково поступает около одной тысячи тонн соленой рыбы тресковых пород, еще порядка 200 тонн – из местных и восточных водоемов (это частик соленый и свежий, сельдь тихоокеанская, сельдь охотская, кета и горбуша соленые). В Янов Стан, например, возят по 700 и 200 тонн соответственно. Полковник заявил, что теперь Ермаково не нуждается в поставках с местных рыболовных хозяйств и что Бернштейну нужно будет постоянно пересчитывать количество поставляемой рыбы с учетом того, что вылавливает собственный штат.
– Никак в толк не возьму, – вставил Смородин, раздраженно наблюдая за скрючившимися в лодках мужчинами, застывших в одних позах. – Зачем все это нужно?..
– Дело в том, Олег Валерьевич, – отозвался Юровский, – что рыба часто приходит к нам несвежей. Это могут подтвердить присутствующие здесь повара Фролова и Хлопонина, которым приходилось эту рыбу варить и скармливать заключенным. Кроме того, под видом дорогостоящего соленого лосося в лагеря поступают бочки все с той же тухлой селедкой – можем сходить к Адмираловой и Ильвес и проверить. Да нам проще самим организовать ловлю, учитывая, что мы живем прямо у Енисея!
Волнистые грозовые облака нависли над рекой, закрыв собой последние просветы. Я с трудом различала лица начальников.
– Послушайте, Андрей Юрьевич, – раздался из темноты голос Смородина, – какая, собственно, разница, тухлая там селедка или не тухлая? Лосось или не лосось? Вы столько заключенных отстранили от строительства ради чего? Ради того, чтобы преступники откушивали омулей с сигами? Опять и снова мы с вами возвращаемся к одному и тому же разговору: вы превращаете режимную зону в курорт… Наша первоочередная задача – прокладывать дорогу с опережением срока. Мы, наоборот, отстаем от графика, причем отстаем катастрофически, а вы без надобности собираетесь отстранить от общих сотни людей! Призываю вас, перестаньте вы заниматься самодеятельностью! Неужели вы хотя бы на секунду допускаете мысль о том, что наличие лосося в рационе врагов народа важнее возведения великой стройки коммунизма? Я не хочу нагнетать, товарищ полковник, но здесь явно попахивает промышленным саботажем…
Яркая молния, ужалившая небосклон, осветила напряженное лицо Смородина. Гром докатился откуда-то издалека и взорвался прямо над нами.
– В чем же заключается промышленный саботаж, товарищ подполковник, когда я улучшаю питание строителей? – поразился Юровский. – Вы же видели нашу рабочую силу… Это инвалиды! Доходяги! Если не подкормить их, кто будет работать на великой стройке коммунизма? Кто будет выполнять план?
– Умрут одни – привезут других, – равнодушно пожал плечами Смородин.