– С Антоном ты в безопасности, – объяснил он и громко постучал в запертую дверь.
Тишина. Через минуту Вася забарабанил еще раз, и тогда замок щелкнул. Помятый Хмельников открыл, рассеянно потер глаза и зевнул. Со взъерошенными волосами и расстегнутыми брюками, явно натянутыми наспех, он выглядел безобидным и даже милым, но Вася прав: если кто и может защитить в случае опасности, Антон из их числа.
Сонный взгляд сфокусировался сначала на Васе, затем на мне. Из портного сразу вышибло дрему. Он ошеломленно моргал, пока Гриненко кратко пересказывал события ночи. Возможно, какие-то детали ускользали от неразогретого ума Антона, но суть он уловил быстро и ясно. Вася впихнул меня внутрь, обещал дойти до Евдокимова, как только начнется подъем, попрощался и ушел, наказав другу оставаться начеку.
Хмельников запер мастерскую и махнул мне, приглашая идти следом. В основном зале было темно, его помощники храпели на раскладушках; только там, где спал он сам, горела керосиновая лампа. Заведующий обжил крохотную каморку в глубине барака, большую часть которой занимала узкая ветхая кровать, непригодная для столь массивного мужчины и, без сомнений, выдерживавшая его из последних старческих сил. На улице меж тем разгонялась метель, задувая в комнатку свежий морозный воздух.
Я опустилась на койку Антона, до сих пор теплую после него самого. Хозяин портновской порылся в шкафу, достал банку спирта и разбавил его. Я стала осторожно обрабатывать ранки от заточки. Ожог мы промыли от пепла водой, а потом накрыли его тряпкой и приложили холодную кружку, выставленную на несколько минут за окно. Потом Антон укрыл мою спину шерстяным свитером. Присев возле меня на корточки, он выяснил, не навредили ли мне еще как-нибудь, не замерзла ли я, не сходить ли в санчасть за фельдшером. Нет, нет и нет, односложно отвечала я ему. Узнав, что пострадала в основном лишь моя психика, а сама я цела-целехонька, Антон расслабился и подобрел.
И тут я осознала, что зверски устала. Спина сама собой сгорбилась, плечи поникли, веки отяжелели. От Антона это не укрылось. Он удалился в зал, а вернулся уже с новыми банкой спирта и кружкой.
– Выпей, полегчает, – посоветовал он, смешав спирт с водой и протянув мне жестянку.
Я обхватила ее ладонями и разом опрокинула в себя лекарство от тревоги. Пересохшее от криков горло смягчилось. По телу теплыми волнами расползлось умиротворение. Антон прислонился спиной к стене и засунул руки в карманы, раздумывая, чем бы мне еще помочь.
– А если Мясник передумает? – озвучила я изводивший меня вопрос. – Может же он передумать? И повести меня обратно, к ним?..
– Рома умеет признавать проигрыш, – замотал головой Хмельников. – Условия игры для воров – святыня. С их стороны тебе точно ничего не грозит. А вот с начальством проблема куда серьезнее…
Он успел незаметно застегнуть брюки и пригладить взлохмаченные волосы, но расстеленная постель все еще свидетельствовала о том, что он мирно спал, пока мы сюда не вломились. Мне стало стыдно.
– Прости, что разбудили тебя, Антон.
– Не бери в голову. Не тот случай, когда можно стесняться.
Я заглянула в пустующую кружку, и он, расшифровав жест без слов, налил вторую порцию спирта. Внезапно в дверь заколотили. Да так сильно, что скрипнули петли. Из моего горла вырвался звук, схожий с ревом раненого зверя. Я быстро поставила кружку на тумбу, не то выпадет ненароком…
Антон насторожился, однако панику разводить не позволил:
– Спокойно! Сиди здесь.
И ушел в коридор. Портные, недовольные тем, что кто-то опять тревожит их сон, заворчали. Антон шикнул на них. Я прислушивалась, скукожившись и обхватив себя руками. Щелкнул замок, раздались голоса. Раз, два, три, считала я, но волнение все равно перемешивало внутренности.
По полу загрохотали частые шаги. В комнату влетела Наташа.
– Нина! Вот ты где! – накинулась она на меня и однозначно свалила бы с ног, не сиди я на кровати.
Вслед за Рысаковой в проеме спальни появился Хмельников. Прежде уверенный в себе мужчина мгновенно растерялся и теперь не знал, где встать, куда положить руки и что сказать; он лишний раз поправил волосы, одернул футболку и протер рукой лицо, но Наташа не заметила его стараний.
– Что ты здесь делаешь?.. – изумилась я. Не мог же Вася навестить ее в женской зоне!
– Пришла, как обычно, к складу поговорить перед отбоем. А ты исчезла, – затараторила Наташа, по-матерински поправляя на мне свитер Антона. – Мотала-мотала круги, пока меня охранники не погнали. Часа два прождала на кухне. Не могла же я уйти спать, когда ты пропала! Тебе же некуда! Он же в Москву улетел!
Спохватившись, Рысакова смолкла и тут же раскочегарилась снова. Она уперла руки в боки, будто бы злясь на мое крайнее безрассудство. Движения ее были быстрыми, короткими, нервными, дыхание – частым. Она схватила кружку с тумбы, посмотрела на прозрачную жидкость и отпила. Я поздно опомнилась и не успела предупредить, что это не вода.
Наташа взвизгнула, закашлялась и вытерла обожженные губы. В уголках покрасневших глаз выступили слезы.
– Ну кто ж так спирт пьет, – посетовал Антон.