Он вытащил из ее пальцев жестянку и легонько похлопал по спине. Рысакова благодарно кивнула ему, прочистив горло.
– Смотрю, Вася идет, – продолжала она охрипшим голосом. – Чего, думаю, он в ночи шляется? Не слышал ли о тебе? Я выбежала на улицу, перехватила его. Он мне все рассказал и проводил сюда.
Наташе понадобилась еще минута, чтобы откашляться. Хмельников передал ей кружку с водой, и она жадно вылакала все до дна.
– В голове не укладывается, что Смородин послал тебя на верную смерть! – взорвалась Наташа ни с того ни с сего, перейдя на крик. Мы с Антоном встрепенулись. – Подлец! И ведь выдумал какую-то чушь про заговор!
Она вскочила с кровати и замаячила по комнатушке, размахивая руками. Чуть не выдала оплеуху Хмельникову, но тот вовремя увернулся.
– Подстелил тебя под садиста! – бушевала Наташа. – А сам народ уму-разуму учит, возомнив из себя черт знает что! Паскуда!
Рысакова редко ругалась, а если и допускала бранное словцо, обычно розовела и опускала глаза. Но только не сегодня. Лицо хрупкой блондинки воинственно исказилось, ладони сжались в кулаки, светлые волосы растрепались, как у ведьмы.
Не сводя с нее веселого взгляда, портной приподнял брови.
– Что ты будешь делать? – осведомилась она, немного успокоившись.
– Не представляю, – проскрипела я и запустила пальцы в волосы. – Сегодня заночую здесь и буду ждать вестей от Васи.
– Отличный план, – согласилась Наташа. Поколебавшись на миг, она подняла взгляд на притихшего мужчину: – Понимаю, все это доставляет тебе кучу неудобств, но… можешь не выгонять Нину? Пока мы не убедимся, что ей ничего бояться?
Хмельников потемнел лицом.
– И в мыслях не было выгонять! – возмутился он. – Пусть остается столько, сколько нужно.
Этого не ожидали ни Антон, ни я, но Рысакова упала к нему на грудь и обхватила плечи. Где-то у мужской шеи послышалось глухое спасибо и короткий всхлип. Антон застыл как истукан. Придя в себя, он сжал Наташу в кольце рук. Она обмякла и засопела.
– Ложитесь спать, – сказала Наташа, задрав к нему голову. Их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга. – Я зайду утром, перед завтраком.
Антон искоса сверил время по часам. Почти час ночи.
– Зачем тебе возвращаться, если все давно спят? – запротестовал он. – Ночуйте обе тут. Места хватит.
– А ты? – обронила она, приложив щеку к его груди и зажмурившись.
Он поспешил поощрить ее раскованность, нежно проведя ладонью по спине. Рысакова едва не замурчала.
– Расстелю себе в зале.
– В мастерской же больше нет раскладушек, – вставила я.
– Лягу на полу, – безразлично пожал плечами Хмельников, продолжая поглаживать Наташу.
Из ее горла вырвался протяжный стон, в котором сконцентрировалась все накопленное изнеможение.
– Утром тебя разбужу, – уговаривал он Наташу, перейдя на еле различимый шепот. – Во сколько ты встаешь?
– В пять, – скривилась та, поковыряв глаза кулаками.
Портной мысленно сделал себе пометку переставить будильник и подтолкнул ее к кровати. Наташа послушно прошлепала вперед и улеглась со мной. Хмельников прикрыл за собой дверь и немного пошуршал в зале, сооружая себе самодельное ложе из одеял и одежды.
Мы тесно прижались друг к другу и укрылись одеялом. Наташа заснула, как только опустилась на подушку, я же ворочалась – мне чудились подозрительные звуки. Вот листья зашелестели – наверное, кто-то к окну крадется; вот половицы скрипнули – уже проникли внутрь и идут на цыпочках сюда…
Я рассердилась на саму себя. Хватит! Так можно напридумывать черт знает что!
Спустя четыре часа Антон вошел в каморку, присел рядом с кроватью на корточки и коснулся лица Наташи. Просыпаться она не желала. В знак протеста Наташа даже начала кряхтеть и отворачиваться, случайно разбудив и меня. Вообще Рысакова вставала без особых усилий, однако сегодня мы были выжаты до последней капли и с трудом входили в повседневный ритм.
Хмельников мягко потормошил ее, нашептывая что-то ласковое. Наташа шмыгнула носом и поднялась на локтях. Волосы ее торчали паклями, под глазами залегли темные круги, губы припухли. Антон очарованно улыбнулся и выставил руки. Наташа ухватилась за них, и он поднял ее с постели.
После того как она побрела на кухню, мы еще часа три поспали (ведь у нас рабочий день начинался в девять), потом в портновскую явился Вася. В отличие от нас троих, ему вообще не посчастливилось добраться до кровати. Он умудрился подкупить вахтеров и прошмыгнуть за территорию зоны до подъема. Гриненко поднял начальника лагпункта на ноги среди ночи и сидел с ним до тех пор, пока тот не связался с Юровским. Евдокимов не мог предположить, что мои допросы зайдут так далеко. Ошеломленный, он отправил срочную телеграмму в Москву, в ту гостиницу, где остановился полковник. И хотя в столице было раннее утро, и хотя командировка должна была длиться еще как минимум три дня, Юровского в номере не оказалось. Ответа на телеграмму не пришло.