«Жили долго и счастливо» далось нам нелегко. Мы шли к нему много лет, то и дело теряясь в пути, – но все-таки шли, взбирались наверх, к своим спокойствию и любви. Верно говорят: человек – кузнец своего счастья. И уж если случилось так, что вы чувствуете себя несчастливо, спрашивайте не с окружающих, не с судьбы, не с бога, не со вселенной. Спрашивайте в первую очередь с себя.
Деревянная лодка, покачиваясь, плавно скользила по поверхности озера. Я лежала на ее дне и прислушивалась к глухому плеску рядом с ухом, когда волны ударялись о борт и когда весла врезались в воду. Горячий ветер легонько обдувал мое лицо, бросал на лоб каштановые пряди и трепыхал подол белого сарафана – да, я любила время от времени воскрешать в памяти Андрея старые, самые яркие наши воспоминания. Только теперь эта вещица возвращала его мыслями не в Усово, а в ветхую избушку в тайге, где мы любили друг друга осознанно, со всей мощью душевных порывов, оставив позади юношескую импульсивность.
Андрей ерзал на узкой перекладине у кормы, ругаясь на неудобство лодки. Время обеда давно прошло, но солнце до сих пор шпарило вне себя, так что и его открытые руки, и кривой после перелома нос, и мои плечи чуть порозовели. Юровский повернул назад, без устали гребя веслами. Я лениво наблюдала за тем, как он оборачивался, чтобы выровнять лодку, и как бережно обходил кувшинки. Шумно выдохнув, Андрей вытер тыльной стороной ладони взмокший лоб и потянулся к походной фляге, в которую мы налили воду. Я села и свесила руку с борта. Прохладные волны лизнули кончики пальцев.
На дальнем берегу, мимо которого плыла наша лодка, веселилась детвора. Дети бегали, галдели, смеялись, в шутку толкали друг друга. Все им было нипочем – и зной, и песок, в котором вязнут ноги, и кусачие слепни. Кто-то предложил сыграть в казаков-разбойников, и все, подхватив идею, бросились врассыпную.
Один из разбойников, угодив в лапы казачков, завизжал с досады, а может быть просто от бешеного возбуждения. Захватчик был очень доволен собой и залился хохотом, однако секундное замешательство сыграло с ним злую шутку. Воспользовавшись шансом, из кустов вылез другой разбойник и на цыпочках двинулся вперед. Он пришел на выручку товарищу, незаметно коснувшись весельчака рукой. Смех оборвался; казачок раздраженно крякнул, но против правил не попер – отпустил обоих удальцов, и те рванули перепрятываться. Мальчишка поругался, поплутал, в сердцах пнул песок, но тот лишь насмешливо стек по его тапочкам обратно вниз.
Уперев руки в боки, ребенок стал озираться и тут приметил нас. Мы уже подплывали к другому берегу. Он сощурился, старательно разглядывая лица среди слепящих бликов. Зазевавшись, мальчик позабыл об игре. Издалека донеслись возмущенные вопли его друзей.
Он вздрогнул и отвернулся. Я припомнила такие же светлые кудрявые волосы с невысоким, плотно сложенным телом.
– Я его знаю, – сказала Андрею. – Это Боря Жигарев. Познакомилась с его мамой в очереди за молоком.
Мы пришвартовались. Андрей спрыгнул босыми ногами в воду, намочив шорты, и подтянул лодку к суше. Внимательный какой, заботился, чтобы жена не вымокла… Я бы обязательно оценила этот жест, если бы, выползая наружу, не споткнулась самым неуклюжим образом.
Раздался громкий шлепок, когда в озеро свалилась моя туша.
– Ай-ай, – пищала я, сидя на песчаном дне и потирая лодыжку.
– Зинка, – хмыкнул Андрей.
Он вытянул мою ногу и нежно поцеловал ушибленную косточку. Боль, конечно же, сразу утихла. Я поднялась и выжала подол сарафана.
– Так о чем я рассказывала…
– О Жигареве, – напомнил Андрей, протянув мне флягу.
Я сделала глоток и умыла лицо, а он тем временем окунулся, нырнув в озеро с головой. Вышел весь мокрый, зато посвежевший. Мы вытолкали лодку на сушу и побрели к дому. С обоих текло, заливало тропинку.
– Так вот, очередь была длинная, нам стало скучно, и мы как-то слово за слово да разговорились, – начала я. – Вера Жигарева тоже из бывших заключенных. Посадили ее в тридцать шестом. Отсидела пять лет на Колыме, потом еще десять – в Норильске. От звонка до звонка.
– Угу, – сухо отозвался Андрей.
– Она не откровенничала, и я не наседала, сам понимаешь… Выяснила только, что она работала в основном на общих. У нее есть дети – сын Боря и дочь Юля, оба там, в Норильске, родились. Был еще третий ребенок, но он не выжил. Отцы, как я поняла, все разные… Вера рожала, затем возвращалась на общие и под конвоем ходила детей своих кормить. Инвалидом стала… Короче, несладко ей пришлось. Прямо скажем, совсем туго.
Под конец у меня задрожал голос.
– Понятно, – пробормотал Андрей, глядя себе в ноги.
– Освободилась, забрала своих из детприемника и уехала. Недавно ее дело пересмотрели…
– О нас спрашивала? – резко вклинился Андрей.
– Немного, – копалась я в своем спекшемся на солнце мозгу. – Где живем, есть ли дети, чем занимаемся… Как фамилию услышала – ее будто по затылку огрели. Осторожно так, тихонечко мне улыбнулась, буркнула что-то о погоде и слиняла.