Пораженный внезапной догадкой, Томас бросился вперед, невзирая на магические токи, которые источала пожарная самоходка. Краснобокая машина к этому времени уже остановилась рядом со зданием, и двое верзил в черно-желтых нарядах и бурых шлемах торопливо разматывали шланг. Рядом с машиной толпились зеваки; кто-то тыкал пальцем в сторону горящего дома, кто-то спорил, кто-то ловил ребенка, норовящего подбежать поближе к месту трагедии.
«Нет, нет, нет… Не может быть… Не может!..»
Томас бежал прямиком к подвалу, не обращая внимания на суету и гомон.
– Эй! – завидев альбиноса, спешащего к злополучному дому, рявкнул один из пожарных. – Ты куда? Туда нельзя!
– Я там живу! – огрызнулся Измеритель.
– Да стой ты, твою мать! – в сердцах воскликнул пожарный.
Он был высокий, тяжелый и седой – явно старожил, закаленный в боях с ненасытным огнем и давно переставший чему-либо удивляться. Швырнув на землю спутавшийся шланг, пожарный бросился к Томасу, который и не думал сбавлять шаг. Краем глаза заметив движение сбоку, альбинос ускорился было, но Седой уже сгреб его в охапку длиннющими руками и потащил в сторону.
– Не в мою смену, парень, – прошипел он Томасу прямо в лицо.
Тут пожарный заметил синие всполохи под рубашкой и, вздрогнув, невольно ослабил хватку. Однако Измеритель зря надеялся, что это позволит ему вырваться: стоило раз трепыхнуться, и Седой с новой силой стиснул его в объятьях.
– Пусти, – тихо, но твердо сказал Томас.
Его тошнило от магии, но он упрямо держался, понимая, что не имеет права сплоховать в столь важный момент.
– Хрен тебе, – в тон ему ответил пожарный.
– Я всего лишь сраный альбинос, какое тебе до меня дело? – возмутился Томас.
– Плевать мне, альбинос ты или кто! Главное, ты – человек, а в мою смену люди не умирают! – заявил Седой. – Так что давай не мешай, а то будешь потом на пепелище жить!
Аргумент подействовал. Все-таки высвободившись из объятий, Томас нехотя отступил в сторону и буркнул:
– Ладно, хорошо…
– То-то, – веско кивнул пожарный.
Подхватив шланг, он снова бросился к машине, где его поджидал напарник – хмурый здоровяк со скуластой небритой физиономией.
– Давай, Боб, помогай! – воскликнул он и, не дожидаясь товарища, устремился ко входу в подвал.
– Да иду я, иду… – проворчал седовласый.
Стоя в сторонке, Томас с отстраненным видом наблюдал за действиями пожарных. Несколько секунд организм альбиноса еще сопротивлялся губительному волшебству, но потом Измерителя все-таки вывернуло – прямо себе под ноги: ни отбежать, ни даже отойти не было сил. Зеваки стали оборачиваться, глазеть; альбинос ощутил их взгляды, презрительные и брезгливые, и мигом возненавидел всех и каждого, кто стоял сейчас перед его домом… да весь чертов город, насквозь пропитанный равнодушием и треклятым волшебством. Томас не просился в этот мир, так за что же люди его так ненавидят? За что травят своей зловонной магией? Зачем жгут его дом? Потому что хотят избавиться от паршивой овцы, дабы не маячила перед глазами… но даже тут терпят неудачу – вместо бледного уродца отправляя на тот свет такого же обычного человека, как они сами.
«Кейси, Кейси… – глядя на дверь подвала и седовласого пожарного с огромным ломом, думал Томас. – Почему же я не разбудил тебя, почему не позвал с собой? Кретин, настоящий кретин…»
Кирпичная кладка жалобно заскрипела под натиском массивного рычага. Седовласый пожарный, обливаясь потом, давил на лом; товарищ помогал, как мог, но у двери было слишком мало места, чтобы там развернулись два таких здоровяка. С трудом заставив себя выпрямиться, Томас сделал несколько шагов в направлении ближайшей подворотни. Измерителя шатало, словно пьяного, но он знал: оставаться на месте нельзя, так будет только хуже.
«Надо… куда-нибудь… подальше отсюда…»
Картинка перед глазами у Измерителя начала подрагивать, но даже в таком состоянии он смог заметить движение слева от себя. Правда, резко повернуться не удалось – только неуклюже, медленно… Ноги подкосились, и альбинос уже начал заваливаться набок, когда кто-то грубо сгреб его в охапку и притянул к себе – точь-в-точь как седовласый пожарный совсем недавно.
– Томми, старина, – горячо прошептал до боли знакомый голос. – Ты как? Ты в порядке? Отвечай, не молчи!
С трудом сфокусировав взгляд, Измеритель оторопело уставился на Кейси, вполне себе целого и невредимого.
– Живой… – одними губами сказал Томас и слабо, через боль, улыбнулся.
– Пошли-ка отсюда, – произнес Кейси, покосившись в сторону зевак, которые безо всякого умиления наблюдали за воссоединением друзей. – Слишком тут много… магии.
– А как же… дом? – проблеял Измеритель.
Последнее слово далось Томасу непросто. Подвал, мягко говоря, не был самым лучшим местом на свете, но за годы, проведенные там, Измеритель успел прикипеть душой к каждой трещине в стене, к старой тахте, пыльным томам на покосившихся полках и даже печке, темнеющей в углу.
«Это был гребаный дом, как бы я ни хотел оттуда съехать».
– Там все сгорело, Томми, – с печальным вздохом сказал Кейси. – И спасать уже нечего. Пошли…
