Когда в мастерскую вошел Максим, Александра все так же стояла у стола, глядя на то, что осталось от «Белых испанок». Максим заговорил, но она не услышала. Когда он, обеспокоенный, приблизился, художница указала на столешницу:
– Ты только посмотри! Леон собрал «Белых испанок», пока был в трансе.
Максим склонился над картиной, затем выпрямился и озадаченно посмотрел на Александру:
– И в самом деле! Он что, настоящий экстрасенс?
– Временами, – кивнула Александра. – Как утверждает другой экстрасенс, который с ним работал.
– Не водилась бы ты с этой публикой. – Максим склонил голову набок, рассматривая воскресшее полотно. – Хотя и от них бывает толк, оказывается. Что теперь будешь делать?
– Наклею все на холст, а там подумаю, как быть со стыками. – Александра погасила лампу, и «Белые испанки» ушли в тень. – Утро вечера мудренее.
Максим взглянул на часы:
– Десять. Поехали ужинать.
Они были уже на кухне, когда в квартире раздались знакомые и уже забытые Александрой звуки. Мерно, тяжело, с достоинством, роняя один удар за другим, били невидимые огромные часы. Максим безуспешно искал взглядом источник звука, а художница замерла, держа в руке ключ от входной двери.
– В твоей квартире недолго и верующим стать, – сказал Максим, когда часы, пробив десять раз, затихли. – Это что сейчас было?!
– Кажется, Юлия Петровна вернулась, – пробормотала Александра. – Давай-ка к ней зайдем.
– Она здесь, здесь! – Андрей высунулся из приоткрытой двери своей квартиры, когда Александра с Максимом поднялись на площадку второго этажа. – Как появилась, не заметил, но полчаса назад засек ее, когда из магазина возвращалась!
И, взяв на руки кота, стремившегося выскочить наружу, просительно добавил:
– Вы за меня замолвите словечко? Она и так злилась из-за ремонта, а что теперь будет…
– Конечно. – Александра нажала кнопку звонка рядом с дверью квартиры номер три. – Но сейчас лучше исчезните.
Дверь напротив закрылась. Через несколько мгновений щелкнул отпираемый замок, и Александра увидела перед собой Юлию Петровну, улыбающуюся и слегка удивленную. Бросая на Максима вопросительные взгляды, квартирная хозяйка заговорила:
– Не ждала в такое время, но заходите, всегда вам рада! Ничего не случилось?
– Как сказать, – растерянно ответила художница. – Извините, но я вас хотела спросить о том же. Все в порядке?
– Да зайдите же, тут сквозняк! – Юлия Петровна не сводила глаз с Максима, и Александре пришлось его представить. Хозяйка заулыбалась еще сердечнее, проводя гостей в комнату. – Вы друзья, это прекрасно! После смерти мужа все его друзья куда-то исчезли, а своих, как выяснилось, у меня не было… Но теперь все изменилось, все! Я две недели провела в раю, в настоящем раю!
Она остановилась посреди комнаты, обводя увешанные картинами стены невидящим, блаженным взглядом. С виду Юлия Петровна осталась прежней – та же излюбленная ею лилово-сиреневая гамма в одежде и макияже, та же манерная повадка, избыточная говорливость, присущая одиноким людям… Но появилось кое-что новое. «Она выглядит счастливой!» – поняла Александра.
– Скажите, – художница опасливо глянула на нижний ряд картин, исполосованных котом. – У вас ведь было два этюда Серова? Те, с сиренью?
– Да, но я с ними рассталась. – Юлия Петровна опустилась в свое любимое кресло и сладко потянулась. – Я собираюсь избавиться от всех картин! С прошлым надо покончить, чтобы открыть дорогу будущему! Передо мной открылся новый путь!
– С помощью Клавдии Кадавер? – уточнила Александра.
Юлия Петровна изумленно взглянула на нее:
– Да! Но как вы…
– Я познакомилась с ней, и она сказала, что вы подарили ей этюды за гадание. Этюды стоят очень дорого. Сегодня утром они были проданы на аукционе за баснословную цену. Вы понимали, какой подарок делаете?
Юлия Петровна снисходительно улыбнулась:
– Разумеется. Уж настолько-то я в искусстве разбираюсь. Но все это уже не имеет значения! И кстати… Я выставляю квартиру на продажу. Хочу переехать подальше от суеты, туда, где буду счастлива. Перегородку, конечно, придется снести, так что прошу вас в течение двух месяцев освободить мастерскую.
Александра была очень рада тому, что может взять под руку стоявшего рядом Максима. У нее подогнулись колени.
– Извините за вопрос… Но это вам тоже посоветовала Клавдия?
– Я достаточно взрослый человек, чтобы самостоятельно распоряжаться своим имуществом, – отрезала Юлия Петровна изменившимся голосом. – И знаете, время позднее, а я устала после перелета.
– Мы уходим. – Александра отпустила руку Максима и подошла к столу. Порывшись в сумке, поставила на желтую скатерть бутылек с бальзамом. Рядом легли шесть карт с рунами. – Вот, я заходила к вам, беспокоилась и нашла… Еще вот!
Рядом с картами художница положила ключ:
– Стас вернулся, он уезжал в Питер. Отдал ключ мне.
Юлия Петровна слегка склонила голову, увенчанную сиреневыми локонами:
– Это меня уже не волнует. Передайте, что я его простила и забыла.
– Да, и вот что еще. – Александра указала на испорченные картины. – Соседский кот сюда прорвался и с перепугу… Сосед готов купить картины или возместить ущерб, как пожелаете.
