Проклятая сирена полностью

— Всего? — переспросила я.

— Всего, — эхом отозвалась она.

Мои щеки вспыхнули.

— Мы, эм, мы направлялись в переднюю часть корабля… посмотреть, сможем ли мы что-нибудь увидеть.

— Я присоединюсь к вам, — сказала она, указывая на лестницу.

Я пошла впереди неё, направляясь к носу корабля. Должна признать, приближаться к скульптуре пронзенной русалки было ещё более странно, зная, что это всё ещё, или когда-то была, настоящая фейри, которая была убита, а затем окаменела. Я уже могла видеть её затылок с лестницы. Вместо того чтобы подойти к ней поближе, я прижалась к борту и выглянула за борт корабля.

Там был только туман… так много тумана.

— Я не могу себе представить, как вам всем может быть так комфортно плыть, когда вокруг вашего корабля всё время такой туман, — сказала я.

— Мы к этому привыкаем, — сказала Серена. — Через некоторое время это начинает успокаивать.

— Успокаивать?

— Туман скрывает нас, позволяет нам спокойно плыть.

— Разве другие корабли не увидят большое пятно тумана, движущееся по морю, и не заметят вас сразу? — спросила Бабблз.

— Туман распространяется далеко… ни один другой капитан не сможет угадать, где мы находимся, даже если он знает о нашем присутствии. А мы сами можем видеть сквозь него.

— Можете? — переспросила я.

Серена посмотрела на меня, нежно коснулась моего плеча и закрыла глаза. Сначала её прикосновение было прохладным, но почти мгновенно возникло приятное тепло, которое быстро распространилось по всему моему телу. В ответ на это я закрыла глаза, мышцы моего тела напряглись, а затем расслабились всего через несколько секунд.

Когда я открыла глаза, всё было по-другому. Туман не рассеялся. Я всё ещё могла видеть его пушистые края, тонкие следы, дымку, которую он оставлял в воздухе, пока корабль двигался сквозь него. Но я могла видеть и за его пределами — до самого горизонта. Вдалеке виднелись какие-то очертания, некоторые из них были островами, другие — кораблями.

— Это удивительно, — выдохнула я.

— Возможно, для тебя, — сказала Серена, прищурившись. — Я забыла, что ты не из этого мира.

— Ну то есть, наверное, я всё же отсюда, но я здесь впервые. Для меня всё в новинку.

— Не могу сказать, что я не завидую.

— Завидуешь?

— Аркадия — прекрасное место, но со временем начинаешь замечать гниль прямо под поверхностью. В итоге ты только это и можешь видеть.

— Всё, что я вижу — это вода, — сказала Бабблз. — Я думаю, она немного мутноватая.

— Я не это имела в виду, — сказала Серена. — Аркадия — опасное место. Разумное, дышащее место, которое желает, нуждается и жаждет. Мы, фейри, постоянно пытаемся умиротворить Аркадию, чтобы не настроить её против нас. Это изматывает. А потом нас швыряют в услужение Королеве всех пиратов, и внезапно нам приходится ублажать кого-то ещё. Неудивительно, что мы все трещим по швам.

Я покачала головой.

— Тогда зачем вы это делаете? Я имею в виду, почему вы служите на корабле Мордреда?

— Потому что а какая у нас альтернатива? Я не уверена, что ты заметила за то короткое время, что находишься здесь, но в этих землях кто-то всегда служит кому-то другому. Просто так это работает. По крайней мере, на корабле, в море, в составе команды, есть шанс продвинуться.

— Ты этого хочешь?

— Когда-нибудь я стану капитаном, буду сама командовать, да.

— Что бы ты тогда сделала?

Серена замолчала и посмотрела на меня. Мне показалось, что за последние несколько мгновений нашего разговора она немного оживилась. Я слышала, как она раскрывается, использует больше слов, даже откровенничает со мной. Судя по выражению её лица, она тоже это поняла.

— Ты всегда задаёшь так много вопросов? — спросила она.

— Всегда, — сказала Бабблз. — Похоже, она хочет знать всё на свете.

— Люди любопытны, — сказала я.

— Но ты явно фейри… — вставила Серена.

Я покачала головой.

— Я фейри… но в то же время и не фейри. Не знаю, есть ли во мне хоть капля человеческой крови, но меня вырастили на Земле два человека, которые по-настоящему любили меня, лелеяли и заботились обо мне. У меня была семья и друзья, я смотрела телевизор, принимала участие во многих… штуках человеческой культуры.

— Это означает, что она переняла от них массу беспокойства, стресса и социальной неловкости, — подсказала Бабблз.

— Спасибо, — отозвалась я с не слишком скрытным сарказмом в голосе. — Дело в том, что, может, я и фейри, но я не фейри. Я не думаю, как вы, и не веду себя, как вы, и не хочу того же, что и вы.

— Это, вероятно, приведёт тебя к краху, — сказала Серена. — Ты ведь понимаешь это, верно?

— Я знаю, что здесь трудно найти сочувствие, но… — я нашла его прошлой ночью. — Не знаю. Я не собираюсь отказываться от всего, что меня составляет, только потому, что во мне, возможно, течёт нечеловеческая кровь.

— Ты что, не знаешь, кто твои настоящие родители?

— Понятия не имею.

— Они должны быть фейри.

— Наверное. Но я понятия не имею, кто они, где находятся и живы ли они вообще.

Серена кивнула.

— Это заслуживает восхищения, — сказала она.

— Что именно?