– Все в порядке, горошинка. – Коллин укачивала ее, прижимая к груди. – Все хорошо.
Коллин вздрогнула, когда Джоанна вернулась в машину с пакетом. Казалось, ее не было всего минуту.
– Все в порядке? – спросила Коллин. Ей было больно отдавать малышку обратно. Она чувствовала печаль даже после того, как высадила Джоанну и девочек у их дома и отправилась обратно в город. Остановилась у знака «Стоп», пытаясь принять решение.
Затем поехала вдоль северного берега реки, выискивая в зарослях поворот. Несколько раз ей пришлось притормозить, но в конце концов она его нашла и съехала на тропинку. Сорняки и заросли ягод закрывали обзор, по крыше пикапа стучали ветви, дорога так круто уходила вниз, что Коллин начала беспокоиться, не въедет ли она сейчас в реку. По окнам хлестали листья кустарника.
Вдруг она оказалась на ровном пространстве, окруженном деревьями. На краю поляны стояли несколько сараев и коптильня. Рядом расположился аккуратный домик, крытый кедровой дранкой. Его новая крыша из гофрированной жести поблескивала от дождя. Коллин представилась мать Дэниела, Долорес Байвотер, совершенно неподвижно сидящая посреди гостиной, в ушах позвякивают белые серьги, а изнутри ее пожирает рак.
Она услышала шум двигателя. Из зарослей, скрывающих подъездную дорожку, показался капот фургона Дэниела. Он остановился рядом. Дэниел выбрался наружу, под мышкой – планшет. Коллин опустила стекло, Дэниел посмотрел на нее, потом на дом, почесал в затылке.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он.
– Ты проверил воду?
Он прищурился, как будто догадывался, что здесь она совсем не за этим.
– Пока нет.
– Я еще воды набрала. – Коллин протянула ему через окно две банки, но Дэниел не двинулся с места.
– Неплохо было бы взять образцы весной, когда они снова начнут распылять отраву с воздуха. Именно тогда уровень загрязнения должен быть выше всего.
– Мы поставили фильтр, – объяснила она. – Я взяла один образец из фильтра, а один просто из-под крана. Можешь проверить? Пожалуйста?
Дэниел кивнул, взял банки.
Коллин бросила взгляд на дом. Ей вспомнились книжные полки его дяди, выстроившиеся вдоль стен. Она такие видела только в библиотеке, но никак не в доме. Когда она познакомилась с дядей Дэниела, он показался ей грубоватым и серьезным, как и любой другой рыбак. Он сказал Дэниелу что-то короткое и отрывистое на языке, которого она не понимала. Казалось, Коллин не понравилась ему с первого взгляда: словно он понимал, что альбом с рецептами в красно-белой клетчатой обложке был единственной книгой, которую ее мать когда-либо держала в доме, и что когда Коллин вырастет, она точно так же не будет читать никаких книг. Если не считать несколько томов с кулинарными рецептами и пару детских книжек, так и оказалось.
Дэниел откашлялся, переложил планшет в другую руку.
Коллин потянулась к сумочке. Список был у нее в кошельке, желтый квадратик, спрятанный за карточкой водительских прав. Она смотрела, как Дэниел разворачивает лист бумаги.
– Здесь все женщины, у которых я принимала роды за последние шесть лет, где что-то пошло не так. – Ее взгляд скользнул по планшету. – Не знаю, подпишут ли они твою петицию, но они хотя бы тебя не застрелят.
– Ты уверена? – спросил он полушутя-полусерьезно, давая ей последний шанс отступить.
Коллин ни в чем не была уверена, но и отступать ей было уже некуда.
Сквозь занавески просачивался тусклый свет, прикроватная тумбочка была завалена окровавленными салфетками. Кресло-качалка принялось покачиваться, когда Коллин сняла с его спинки свой свитер. На кухне стоял Юджин, наливая на сковороду тесто для оладушек. Рич приподнял сковороду за ручку, зашипело масло, растеклось в разные стороны тесто. За столом сидели дети, на их тарелках – липкие лужицы сиропа. Коллин поцеловала Карпика в макушку.
– А вот и наша спящая красавица, – проговорил Юджин как ни в чем не бывало.
– Кто хочет еще? – Рич переложил оладушки на тарелку. Никто не отозвался, и он намазал оладушек джемом и отправил его в рот, а затем они с Юджином ушли вверх по холму, прихватив с собой пилы. Пока Коллин мыла посуду, дети отправились в гостиную, чтобы погладить бронзового кролика.
– Тетя Коллин, ты болеешь? – спросила Агнес. Ее косой глаз смотрел куда-то в сторону.
– Нет.
– У тебя волосы все спутаны.
– У тебя тоже.
Она расстегнула заколку Агнес, поправила ей челку, – как естественно это ощущалось, – поправлять прическу маленькой девочке. Потом отправила детей поиграть во двор. Они дергали Скаута за уши, словно пытаясь понять, как у него все устроено, и смешно морщились, когда пес в ответ принимался лизать их в лицо. Оставшись одна в доме, Коллин задремала и вздрогнула, когда вернулись Юджин и Рич, ежась от холода.
– Если ты продолжишь возить эту сучку по округе, люди начнут задаваться вопросом, на чьей ты стороне, – сказал Юджин, опускаясь на диван.
– Не называй ее так, – резко сказала Коллин.
– Нельзя распускать слухи про «Сандерсона» и думать, что это сойдет тебе с рук. Мерл…
