– Я заплатил двести пятьдесят, – признался Рич. – Знаю, это большая сумма…
– Двести пятьдесят тысяч?
Он кивнул.
– Рич, это же четверть миллиона! Как мы за это расплатимся?
Рич пососал свой больной зуб.
– Зиму мы протянем. Потом я использую деньги, которые заплатят за Проклятую рощу, чтобы арендовать оборудование и машины. Как только «Сандерсон» расчистит дороги в нижней части рощи, мы сможем вывезти древесину с участка 24-7 и полностью за все расплатиться.
– А что, если дела в роще затянутся? – Коллин видела фотографии дорожной блокады в газете: Дон держит за грудки мужчину, поднеся к его лицу кулак.
– Тогда нам придется нелегко, – признал Рич.
– По крайней мере, у нас есть сбережения, – попыталась утешить себя Коллин.
– Я потратил все, кроме двух с половиной тысяч баксов.
Сердце Коллин упало. Она забыла спросить об остатке на их совместном счете. Предполагалось, что эти двадцать пять тысяч долларов пойдут на обустройство дополнительной спальни для малышки, еще одной ванной, может быть, даже на детскую комнату с длинными окнами, где она бы выращивала помидоры.
Рич наклонился вперед, бросил журнал на кофейный столик.
– Я всю жизнь ждал этого шанса, Коллин.
– Какого шанса? – Она чувствовала, как испаряется тепло с кожи, нагретой плечом Рича.
– Шанса самому распоряжаться своей жизнью.
– Ты должен был спросить меня. Я твоя жена.
– Ты моя жена, – согласился он, встретившись с ней взглядом. У Коллин учащенно забилось сердце: на мгновение ей показалось, что он знает про Дэниела, про радиолокационную станцию, про все.
– Мама? – раздался голос Карпика из коридора. Волосы у него были встрепаны и примяты с одной стороны. В печи затрещала прогоревшая ветка. – Я пить хочу.
Рич встал. Коллин последовала за ним. На кухне он наполнил стакан водой, с секунду смотрел на него, затем вылил содержимое, рывком открыл холодильник и налил всем по стакану молока. Они сидели в залитой желтым светом кухне. Карпик смахнул белые бусинки молока с усов Рича, и Рич пошевелил ими, заставив его рассмеяться.
Коллин сделала еще один глоток. Молоко было сладким и вкусным, но как только она допила стакан, ей снова захотелось пить.
Рич заглушил двигатель и посмотрел через лобовое стекло на дом Мерла, расположенный на вершине холма Реква. Желтые панели обшивки выцвели, местами и вовсе побурели. Проволочная щетка помогла бы избавиться от пятен, но вместе с ними ушло бы и то, что осталось от цвета. Двигатель, остывая, тикал под капотом.
Рич одернул застегнутые манжеты рубашки, чтобы ослабить на запястьях их хватку, и выбрался из пикапа. Прошли годы с тех пор, как он был здесь в последний раз – тогда его пригласили на вечеринку, которую Мерл устроил в честь окончания строительства дома. Арлетт тогда выделывалась как только могла: в качестве закусок подали обернутые в бекон сосиски, а две девушки разносили гостям выпивку на подносах.
Веранда была сделана из досок прочного красного дерева. Они держались неплохо, а вот сам дом сильно пострадал: соленый воздух творил со стенами жуткие вещи. Решетка, закрывающая пространство под верандой, была оплетена виноградными лозами, сгнившими у утопленных в бетонный фундамент столбов. Где виноград – там и крысы. Рич попытался вспомнить, держат ли Сандерсоны кошку. Арлетт была из тех женщин, которые обязательно завели бы кошку. Какой-нибудь такой породы, которую пыталась разводить Энид, – чопорную и величавую, сплошной комок шерсти, из-под которой даже глаз не видно. Рич принюхался. От самой мысли о кошках у него зачесался нос. Посаженный на цепь старый хаски вылез из-под веранды, такой охрипший, что его не хватило даже на то, чтобы залаять. Рич протянул к нему руку – плечо все еще болело – и потрепал за ушами.
Комки размером с брюссельскую капусту покрывали ребра собаки. Рич вытер руку о джинсы, глубоко вздохнул и взбежал по ступенькам. Поднял руку в дверному звонку, затем передумал и постучал. Собака издала надсадный хрип. Рич повернулся, чтобы полюбоваться видом: волны плескались о песчаную отмель там, где река Кламат впадала в океан.
– Рич, – Мерл открыл дверь. Рич вытер ноги о коврик, пес все еще надрывно кашлял.
– Этот пес что, заядлый курильщик?
– У него голосовые связки подрезаны. Сделали операцию, когда отрезали ему яйца.
– На кой черт нужна собака, которая не может лаять?
– Лаять не может, трахаться тоже. Видишь, какие у него шишки? Как будто проглотил ведро мячей для гольфа.
Ковер в холле был тускло-синего цвета, в доме пахло чем-то искусственным, миски с ароматизированными сушеными цветами маскировали запах плесени. По телевизору показывали турнир по гольфу, шторы в гостиной были задернуты, хотя на улице царил полдень.
– Кофе? – предложил Мерл.
– Я уже пил, спасибо.
