Ее бесила нетронутая груда деталей. Рич мог бы, по крайней мере, сам разобраться во всей этой ерунде, а не ждать, пока она попросит. Она взяла его тарелку, словно ее разочарование можно было смыть водой из-под крана, сполоснула, поставила на сушилку для посуды. Рич так бережно держал последний кусочек своего сэндвича, как будто она собиралась его отобрать.
– Мне нужно кое о чем позаботиться. – Он встал. – Ты что-нибудь говорила своей сестре о том парне, который к нам приходил?
– О каком парне?
Рич кивнул на разбросанные детали фильтра.
– Нет, – слишком быстро ответила она. Ее сердце затрепетало. – А что?
– Ничего, – покачал головой Рич.
– Что будет с рощей?
– Не знаю. Зависит от решения штата. Мерл сказал, что слушание состоится в феврале.
– Почему они так долго с этим тянут?
Рич пожал плечами.
– Все равно слишком мокро, чтобы работать. – Он снял с крючка свой дождевик.
– Пойду гляну, как там Карпик, – сказала Коллин. Рич кивнул и вышел. Она смотрела, как он поднимается вверх по холму, затем открыла шкаф и достала новую банку из-под варенья, наполнила ее водой, наклеила этикетку и положила в холщовую сумку к двум другим. Она натянула сапоги и выудила ключи из деревянной миски.
По лобовому стеклу струилась вода. Коллин добежала до «Улья», над головой звякнул дверной колокольчик, успевшие вымокнуть волосы прилипли к лицу.
– На улице ливень, – сказала она.
– Льет как из ведра, – согласилась Дот. Она положила «медвежий коготь» в белый бумажный пакет. – Как Рич?
– Вечно чем-то занят. Как Лью?
– Взвинчен до ужаса. Первые несколько дней с ним все в порядке, а потом он мечтает вернуться к работе. Но в такой дождь заняться ему особо нечем.
– А кроме дождя тут ничего и не происходит, – согласилась Коллин.
– И так триста дней в году. – Дот взяла у Коллин деньги, зачерпнула из кассы четвертаки, посмотрела на них, прежде чем отдать. – Я сказала Лью, что ему нужно научиться вязать, – рассмеялась она. – Уверена, когда вернусь домой, найду его запутавшимся в пряже.
Коллин выдавила улыбку, взяла бумажный пакет и загнула его верхний уголок, затем еще раз, запечатав внутри воздушный кармашек.
На школьной стоянке было пусто. Несколько детей с несчастным видом толпились под навесом, с крыши лился поток воды. Карпика видно не было. Коллин, пригнувшись, выскочила из пикапа.
– Он поехал на автобусе, – объяснила какая-то девочка. – С Агнес.
Гейл Портер стояла за своим столом, держа в руках стопку бумаг. При виде Коллин она приподняла бровь – казалось, сколько бы раз Коллин ни помогала ей на День благодарения, Гейл Портер все равно считала ее виноватой в том, что Энид когда-то швырнула мокрые бумажные полотенца в потолок женского туалета.
– Коллин, – строго произнесла она. «Гейл», – мысленно ответила ей Коллин. Вслух она сказать ничего не решилась: она снова почувствовала себя восьмилетней девочкой, у которой болит живот и которая умоляет отпустить ее домой.
– Я думаю, Карпик мог случайно уехать на автобусе? – наконец отважилась она. Гейл Портер вздохнула, поставила на стойку дисковый телефон. Коллин набрала цифры и повернулась спиной, приглушая громогласный звон, доносящийся из трубки. Ну же, подойди к телефону. Щелкнула линия. На заднем фоне раздались вопли детей.
– Энид? – спросила Коллин. – Карпик с тобой?
– Что? – закричала Энид. – Погоди. Извини. Черт. Этот ребенок весит целую тонну. Можешь принести сладкий попкорн? Я о нем весь день думаю.
– Карпик с тобой?
– Ты хочешь с ним поговорить? Карпик! Иди поговори со своей мамой! Черт возьми, Уай, что ты… – Связь прервалась. Коллин положила трубку на рычаг.
– У Энид, как всегда, дел по горло, – произнесла она.
– Молодец.
У Гейл и Дона детей не было. Она целыми днями пропадала в школе, хотя никакого материнского инстинкта, кажется, у нее не было. Впрочем, мама Коллин тоже не слишком-то любила детей – просто так было заведено – в каждой семье должен быть ребенок. Что-то в том, как глубоко Гейл Портер погрузилась в табели посещаемости, заставило Коллин задуматься. Она сама потеряла восемь беременностей. Так уж в этом была виновата удача?
Может, ей удастся отвлечь Гейл Портер от ее бумаг.
– Приятных выходных, – пожелала Коллин.
– Тебе тоже.
Подросток, работавший кассиром на заправке, едва удостоил ее взглядом. Долговязый, прыщавый – один из мальчишек Шонесси. Дэниел подъехал к заправке, ожидая своей очереди. Коллин нырнула в проход между стеллажами и взяла коробку с попкорном, затем еще одну, сооружая баррикаду.
Зерна попкорна перекатывались внутри картонных коробок. Коллин вывалила на прилавок целую охапку.
– Нужен пакет? – спросил мальчишка Шонесси.
С заправки отъехала машина, и ее место у колонки занял «Фольксваген» Дэниела, заляпанный грязью по самые окна. Коллин подавила желание заправить влажные спутанные волосы за уши. Она вышла на улицу, сжимая в руках пакет, и ее обдало волной холодного воздуха.
