Лишь понятие чести удерживало Ивенна от того, чтобы ночью не пойти в квартал ушастых и не выбить там пару окон. Руки не хотелось марать.
А так как, насколько он осведомлен, шпионов, слава Богине, коварный народец еще не изобрел (ну не нужны они на лоне природы, и все тут), можно не опасаться, что в следующие выходные он приведет с собой друзей.
- Нужно двигаться, - решил голос. – Можете вы по каким-нибудь приметам понять, где мы сейчас?
- Как выглядит все вокруг? – поинтересовался Ивенн.
- Небольшая полянка, - начал описывать голос. – Овальная, метров десять в диаметре будет. А рядом тут ручей или небольшая речка, в общем, вода. Даже отсюда слышно.
Ивенн прислушался и действительно услышал едва различимый плеск быстрой воды.
- Кажется, я знаю, где мы, - сказал он. – Нужно идти через этот самый ручей и дальше на северо-восток, пока среди елок не начнут березы попадаться, а там посмотрим на месте.
- Хорошо, - согласился голос. – Будем ориентироваться по мху. Потому что я решительно не понимаю, что солнце забыло там, где оно сейчас. Сдается мне, оно сейчас должно быть не там.
- Бесполезно, - отверг идею Ивенн. – На этих деревьях мох растет везде, где может зацепиться.
Он почувствовал прикосновение к своему плечу, поднял руку и наткнулся на руку чужую. Пальцы были затянуты в замшевую перчатку.
Хозяин голоса поднял его с земли и, заметив, как неуверенно он стоит на ногах, промолвил с обеспокоенным сомнением:
- Идти-то сможете?
- Смогу, - солгал сам себе Ивенн, на самом деле ни в чем не уверенный. Никакому похмелью еще не удавалось сотворить с ним того, что без труда сделали огонь и, судя по ощущениям, удар палкой по голове.
- Просто ради интереса, - проговорил он, - моя лошадь жива?
- Мало того – она здесь, - подтвердил голос. – Прямо перед вами.
Ивенн сделал пару неуверенных шагов, скованный предчувствием столкновения с чем-нибудь твердым, как все люди, по той или иной причине вдруг потерявшие способность видеть. Мокрая черника задела по ногам. Бабье лето кончилось, и теперь дождям снова не будет конца. Под подошвой его сапога рассыпалась головешка давно прогоревшего остывшего кострища.
С неба не капало, и, несмотря на влажность, так и висящую в воздухе, Ивенн почувствовал на своей щеке несмелую теплоту солнечного луча. Похоже, и правда утро. Часа три прошло с позднего рассвета, не больше.
Где-то начинали петь птицы. Обычно он их не замечал.
Он осторожно вытянул руку, и под ней и впрямь оказалась лошадь. Шкура на крепкой мускулистой спине на ощупь была теплой и гладкой. В ответ на прикосновение верный скакун переступил с ноги на ногу и издал негромкое ржание. Он вообще был не из шумных зверей.
- Где ее голова? – осведомился Ивенн.
- Прямо у вас за спиной, - отозвался голос. – Немножко не угадали.
Ивенн развернулся, скользнул рукой по шее животного, взъерошив коротко остриженную гриву, пошарил под мордой и нашел поводья, привязанные к стволу молоденькой елочки.
- Вот чего не понимаю, - заметил голос, пока он возился с узлом, пытаясь на ощупь его распутать, - так это зачем вы потащили ее с собой в лес. От нее один шум и задержки. К тому же тут ямы повсюду и корни, ей недолго и ногу сломать.
- Все не так, как кажется. На лошади на самом деле получается быстрее, - возразил Ивенн. – К тому же кое-где тут есть дороги.
- Ага, - согласился голос. – Вот только их все построили эльфийские дети, потому что они тут живут. Говоря «построили» я имею в виду «протоптали».
Ивенн во второй раз поймал себя на том, что ему нечего ответить – и уж тем более возразить.
Они двинулись в путь, не считаясь с тропинками, – благо, подлеска, кроме низкорослых ягодных кустиков, здесь почти не росло, не выдерживал он непростые условия их северной природы – и какое-то время шли в молчании. Ивенн вел послушную лошадь под уздцы, без труда ориентируясь на шаги своего спутника – тот специально шуршал травой и хвоей. Наверняка он умел ходить гораздо тише, но помнил, что с ним слепой.
Наконец, Ивенн подал голос, просто чтобы нарушить тишину:
- Как тебя звать?
- Таир, - ответил юноша. – А тебя?
- Ивенн, - представился Ивенн.
На этом разговор, в общем-то, и кончился.
Странное дело, но зачастую в молчании и неведении время, хоть и кажется долгим, идет быстрее, чем если поминутно смотреть на часы, мысленно подгоняя секундную стрелку. Ивенн давно уже перестал чувствовать солнце на своей коже, что, однако, отнюдь не значило, что оно значительно поменяло свое местоположение на небосводе. Просто здешнее небо рождало тучи в немереном количестве, как будто кто-то из богов (но точно не их Богиня, ибо она единственно правильна и совершенна) завел привычку готовить амброзию на беспрестанно чадящей печке с отчаянно дымящей трубой.
И, как в подтверждение его мыслей, заморосил дождь – сначала робко, словно пробуя свои силы, а потом чаще и веселее. Ничего, вот ночью он еще покажет себя во всей красе. Размоет дороги, утопит всех полевок в округе, которым не хватило ума покинуть норки, и, разумеется – куда же без того? – до нитки промочит все, что только можно промочить.
