— Не думаю, что он считает себя душевнобольным.
— А вы как считаете, что с ним?
— Я пыталась разобраться в причинах его странностей, могу только сказать, что ему самому тяжело с собой, потому что отец уже несколько раз пытался убить себя. Отсюда же видимо и приступы истовой религиозности, которые у него бывают. Он будто пытается сопротивляться разрушительному злу внутри себя. Чтобы отогнать дьявольскую силу отец некоторое время назад обратился к церкви, стал рьяным верующим: держал длительные посты, совершал паломничества в святые места, жертвовал большие суммы на благотворительность, подолгу разговаривал с нашим пастырем. Но когда это не помогло, он по-моему разочаровался в религии, и решил искать помощи «у другой стороны»: перестал носить крест и ходить в церковь, исповедоваться и причащаться; зато у него в кабинете появились гадкие книги. Отец мог скверно — в самых мерзких ругательствах отозваться о Христе и Богоматери в нашем присутствии…
А однажды, по словам Флоры, произошло нечто совсем вопиющее. В канун рождественской ночи сэр Уильям повёл себя очень грубо с родными и миссис Элизабет с дочерьми уехали к знакомым в город. Но затем Анна уговорила сестёр вернуться, чтобы помириться с папой в такой светлый праздник:
— Мы не известили отца о нашем возвращении по телефону, — хотели сделать ему сюрприз — рассказывала девушка. — Но когда вошли, то нашим взглядам открылось отвратительное зрелище: отец сидел в кресле возле камина с бокалом вина…
Флора замялась:
— Мне неловко об этом говорить, но раз уж так всё складываться… В общем, штаны его были спущены, а на голову надет терновый венец, из-под которого на лицо стекали струйки крови. У ног его на медвежьей шкуре расположились две обнажённые девицы. Одна блондинка в образе ангела, другая брюнетка с чёрными крыльями, привязанными к спине. Они занимались его мужским достоинством… Ну вы понимаете…
Отец будто ждал нашего появления, потому что спокойно стал объяснять благотворные «очистительные» цели богохульной оргии. Он будто не осознавал, что перед ним родные дочери! Эта кровь на его лице, и совершенно безумные глаза, — ничего страшнее я в своей жизни не видела…
Юная графиня на несколько минут подавленно замолчала, а затем продолжила:
— Об этом так сложно говорить… но, к сожалению, отец, по-видимому, действительно серьёзно болен. Хотя в один из периодов душевного просветления он, вероятно, испугался сам себя. Потому что приказал оборудовать свой кабинет опускающимися решётками, чтобы можно было мгновенно превратить комнату в клетку.
Вэй призналась, что заметила это, и Флора горько усмехнулась:
— Но вы не видели специальный намордник! Такие надевают в сумасшедших домах на голову «взбесившихся» больных, чтобы они не могли в припадке внезапной агрессии покусать врачей. При первых признаках обострения его состояния, ближайшие слуги должны будут обездвижить его ремнями. А если он полностью утратит контроль над собой, то полностью изолировать в кабинете. И, по-моему, час этот близок, ибо отец сам загоняет себя в клетку.
— Мне жаль.
— А мне каково: представлять родного отца связанным; словно дикого зверя — в наморднике… То, что с ним происходит, это ужасная трагедия, ведь он стал совсем другим человеком. Но он не виноват, ведь отец не сам сделал себя таким, во всём виновата болезнь.
— Но вы с сестрой и ваша мать ведь тоже жертвы.
— Самое противное, что Клэр всё понимает, и тем не менее, помогает отцу скрывать болезнь от окружающих. Ей даже выгодна эта ситуация…
Скарлетт с удивлением услышала от Флоры, что Клэр не родная её сестра, а внебрачная дочь графа и кухарки, дочери дворецкого. То есть, старый слуга Робин приходился ей дедушкой! (во так поворот!) Причём, Флора уверяла, что под обличьем скромной простоты скрывается ловкая интриганка:
— Пока отец жив, она может манипулировать им и распоряжаться всем. Больше всего на свете отец боится оказаться в психлечебнице, и Клэр убедила его, что пока она рядом, этого не случиться. Не даром же она, словно кошка, всегда ластится к отцу, желая занять самое близкое место подле него. Я и моя мать для неё — лишь помеха, потому что матушка никогда не относилась к ней как к родной. Но если мать умрёт, Клэр легко сможет настроить отца против меня, и тогда всё тут станет её! Бастрардке наплевать на древнюю рыцарскую традицию, согласно которой она не может заполучить Ланарк-Грэй-Холл законным путём. Ведь можно изготовить искусную фальшивку и добиться для себя исключительного права.
— Что вы имеете в виду?
