— Да, и в нём тоже… — Флора как будто давала понять, что причина её резкой перемены к американке кроется в другом.
— Я не понимаю, в чём тогда проблема?
— Я слышала, вы с мужем вернулись в Лондон, и признаться была удивлена, когда вы позвонили. Конечно! Что знаменитому писателю делать в нашем сонном городишке. Какое ему дело до каких-то провинциалок!
«Ах вот оно что!» — сообразила Вэй, и заверила, что это не совсем так:
— После того как я ему всё рассказала, муж просил продолжать держать его в курсе дела. Сам он вынужден был уехать по неотложному делу, но я то осталась…
— Хм, вы можете сообщить вашему мужу, что я нашла поддержку у других джентльменов. Они хоть и тоже очень заняты делами, но не менее порядочны, и им давно небезразличная судьба нашей семьи — холодно ответила Флора. Впрочем, молодая графиня всё же кивнула слугам, чтобы гостью пропустили.
Слуги по дому ходили на цыпочках со скорбными лицами. По пути им встретился солидный господин в строгом, хорошо пошитом костюме, за которым следовал помощник с портфелем. Мужчина сочувственно тихим вкрадчивым голосом сказал юной графине:
— Крепитесь, леди Флора. Ваша матушка с моей помощью привела свои земные дела в порядок, а о духовном с ней теперь беседует преподобный отец Джонс.
Расставшись со стряпчим, они вскоре приблизились к дверям спальни графини, и столкнулись с заплаканной Клэр. Сёстры обменялись неприязненными взглядами.
— Крокодильи слёзы, — с ненавистью прошипела вслед бастардке Флора. — Маленькая негодяйка всё-таки сделала своё чёрное дело с помощью этой «жабы».
В спальне миссис Элизабет находился лишь священник. Он подошёл к Флоре и стал что-то тихо и ласково говорить ей, затем они вышли.
Вэй приблизилась к графине. Глаза миссис Элизабет были открыты, однако взгляд и лицо оставались неподвижными, словно у куклы — никакой реакции на появление нового человека. И всё же Скарлетт решила попробовать:
— Возможно, вы всё-таки слышите меня, — сильно смущаясь, начала она, — вас многие любят и молятся за вас. Господь обязательно поможет вам. — Скарлетт быстро оглянулась на дверь, и, наклонившись ближе к лицу больной, прошептала:
— Вы что-то хотели сказать мне.
Примерно минуту ничего не происходило, и вдруг ресницы миссис Элизабет дрогнули, во взгляде появилась осмысленность! Внезапно из губ её вырвалось что-то сиплое, словно она пыталась что-то произнести.
— У меня был ребёнок, — наконец, едва слышно прошептала она. — Сын.
— Простите, я не знала, что у вас с мужем был ещё ребёнок.
— Мой сын был ребёнком другого мужчины. — Голос графини окреп на удивление быстро. Она вернулась из забытья и собрала последние силы, чтобы сказать самое важное; и торопилась: — Но муж узнал о нём… Я сказала ему…недавно. И ярость его безмерна. Он назвал моего мальчика ублюдком, а меня шлюхой. Но что такое гнев человеческий по сравнению с божьим гневом?! Я давно наказана за свой грех.
Скарлетт чувствовала её боль, хотя внешне графиня оставалась совершенно спокойна. Только в голосе её при упоминании о сыне прозвучало что-то трепетное.
— Он умер? — осторожно спросила Вэй. — Ваш… сын.
Графиня внезапно отвела взгляд. Она долго молча смотрела куда-то сквозь прозрачное стекло окна. Вэй даже подумала, что она ей так и не ответит. Но графиня ответила:
— Да — и уголок её рта приподнялся в странной улыбке. — Да он умер. И это навлекло проклятие на всех нас…
Миссис Элизабет попросила дать ей выпить какого-то средства из чашки, что стояла на столике рядом с кроватью. Сделав несколько глотков, она почувствовала некоторый прилив сил и заговорила ещё быстрее:
— Теперь вы видите, миссис Вэй, какой скелет прячется в моём шкафу. И признаться по правде таких скелетов в нашем славном замке немало… Поэтому я не посмела рассказать духовнику об этом, ведь он считает меня порядочной. А я падшая женщина, мать незаконнорожденного сына, из милосердия обрёкшая его на ужасные страдания… И всё же я мать! Всё чего я хочу, это чтобы восторжествовала справедливость. Знаю, что мой муж станет противиться этому. Не знаю, поймёт ли меня дочь… Ну да теперь уже всё равно, — женщина приподнялась на локте и вся подалась в сторону Вэй, — Я сделала кое-какие. Но у меня есть подозрения, поэтому я хотела просить вас…
Графиня осеклась на полуслове.
— О чём вы хотели меня просить?
Но графиня вдруг резко изменилась в лице, заволновалась, заметалась, у неё начался бред:
— Позовите его…Вон он стоит…Как же он вырос и каким красавцем стал. Даже эти ужасные шрамы не портят его.
Женщина резко ослабела и повалилась навзничь. Глаза её закатились, на губах появилась розовая пена. У неё начался очередной приступ. Вэй бросилась в соседнюю комнату за помощью. Вбежала медсестра, слуги, духовник, произошло большое замешательство и крик. В поднявшейся суматохе Вэй чувствовала, что только мешает всем, и вышла в коридор.
