Правда, глазированные фрукты в наборах фабричного производства продавались в универсальном магазине. Но полиция не нашла в доме убитого коробки из-под деликатеса. Из чего был сделан вывод, что сладости — домашнего изготовления, то есть ручной работы (хотя специальной экспертизы по этому поводу назначено не было).
Изготовить столь изысканный десерт было по плечу только повару-французу Жаку Клерзо, большому мастеру консервирования, служившему в имении графа.
— О, да, да, мсье большой мастер! — подтвердила хозяйка гостиницы, которой однажды посчастливилось попробовать божественный десерт. — Это было божественно! — Она просто не могла без восторга описать собственные впечатления. Француз даже кое-чему её научил. Не удивительно, что пожилая леди обожала повара, считая его магом кулинарии, а глазированные фрукты были его «коньком».
Выходец из Прованса мсье Клерзо в совершенстве владел секретами производства «сладкой прелести»: какой сироп готовить для тех или иных плодов и ягод, как долго они в нём должны томиться; какую посуду можно использовать. При этом он тщательно оберегал свои тайны от шпионов конкурентов и никому бы не раскрыл секретной рецептуры. Он лично ездил за фруктами, отбирал яблоки без единого пятнышка, груши, айву, бананы, ананасы, даже каштан. Свои шедевры Клерзо готовил с большим старанием небольшими порциями и по особым случаям.
— Кстати этот джем я сварила по его советам, — похвалилась хозяйка, и пододвинула вазочку с золотистым вареньем к Скарлетт, которую тоже пригласила за стол. — Попробуйте!
Но толстуха опередила Вэй, зачерпнув ложкой из вазочки: — Мм! И правда вкусно, — смакуя, она даже прикрыла глаза. — Сла-адкая смерть…
— Прекрати, Луиза! — возмущённо прикрикнула на неё хозяйка.
— А что такого? — сделала непонимающая лицо толстуха. — Я всего лишь хотела сказать, что тот, кто угостил отравой противного старикашку, наверняка, хотел хоть немного подсластить ему кончину. С чужими обычно так не сиропничают. А две белые вороны Сократ и Клэр давно поддерживали приятельские отношения. И хотя никто не видел, чтобы Клэр накануне смерти посещала отшельника, их взаимные симпатии ни для кого не секрет. Лишь она одна могла принести архивариусу сладкий гостиниц…
…Луиза давно ушла, а хозяйка с недовольным видом что-то ворчливо бубнила себе под нос. Наконец, она не выдержала:
— Не обращайте внимания на трескотню этой сороки. Лично я не верю, что такая добрая душа как Клэр могла совершить злодейство. Я слишком хорошо её знаю. У девочки доброе отзывчивое сердце, она не способна на подлое дело. Правда, у бедняжки было очень трудное детство. Жена графа с первых дней невзлюбила её и терпела только из-за мужа. Ох, не сладко же ей приходилось в отцовском доме! Старшая графиня относилась к ней как к приблудной дворняжке, и старалась вообще её не замечать; сёстры тоже не считали замухрышку ровней. Другая бы на месте Клэр озлобилась, затаила мечту о мести, но её душа осталась чистой. Да и зачем ей травить Сократа? Он же был совершенно безобидный!
Перед глазами Скарлетт сама собой возникла картинка: «добрая душа» Клэр держит в руках склянку с только что купленным у аптекаря ядом и вид у неё такой, будто её поймали за чем-то преступным…
Гул колокола заставил женщин с тревогой переглянуться. С напряжённым лицом хозяйка вслушивалась в мерные удары набата и губы её шевелились.
— Кто-то умер? — Скалли вопросительно взглянула на обратившуюся в слух хозяйку гостиницы. Пожилая леди задумчиво теребила массивную брошь у себя на кофточке под горлом:
— Подождите… Четыре удара, пауза и ещё шесть… — Во многих церковных приходах Англии соблюдается традиция, уходящая своими корнями в далекое прошлое. По этой традиции о смерти человека сообщают при помощи колокольного звона. Это особый язык, который обыватели осваивают с младых ногтей. По количеству и характеру мерных ударов городского колокола, паузам между ними, местные жители могут понять возраст и пол умершего.
— Звонят о женщине — наконец сообщила хозяйка, — Господи, неужели смерть забрала эту ещё такую молодую жизнь! Но нет, слава Христу и Деве Марии! Бедная мученица ещё не умерла, хотя земные часы бедняжки, по-видимому, сочтены. Она находится на смертном одре.
Обе они подумали об одном и том же человеке, потому что хозяйка предложила заволновавшейся Вэй:
— У меня есть телефонистка на коммутаторе, сейчас мы всё выясним. — Она сняла трубку аппарата и ласково произнесла в неё:
— Это ты Полли? Здравствуй, милая. Как поживаешь? Как матушка? Ну хорошо… Послушай, голубушка, что там у вас слышно? А то у меня от этого перезвона сердце в груди отчего-то трепыхается…
Через пять минут Скарлетт была в курсе всего: под утро у графини случился тяжёлый приступ; приехавший в имение доктор констатировал, что состояние больной резко ухудшилось и в ближайшие часы может наступить печальная развязка. После чего срочно послали за священником и стряпчим.
— Я тоже должна ехать к ней, — засобиралась Вэй. Возникло необъяснимое чувство, что она обязательно должна успеть увидеться с умирающей.
