При всей своей антипатии к сэру Уильяму, Скарлетт не желала быть его палачом. А что для этого гордого человека будет означать фактически лишение его всех прав и уважаемого имени — Флора только что объяснила. Стоило Скарлетт об этом подумать, и мысленно она увидела несчастного затворника ссутулившимся, больным, с потухшим взглядом, граф представился ей Гамлетом, которого все предали. Да и кто она такая, чтобы кого-то судить? Разве у неё нет собственных проблем?!
Но «мозговеды» как назло вцепились в свидетельницу мёртвой хваткой, подробно расспрашивая её обо всём, и заходя то с одной стороны, то с другой:
— Как вам показалось, при обычном общении сэр Уильям способен полностью себя контролировать? Не замечали ли вы в его поведении нечто странное?
— Что вы имеете в виду?
— Ну, к примеру, он может внезапно оскалить зубы по-звериному или зарычать; либо у него вдруг без всякой видимой причины может вырваться крайне неприличное ругательство.
— Пожалуй нет…нет, ни с чем подобным я не сталкивалась. Конечно, сэр Уильям много общается с простыми фермерами, которые арендуют у него землю, и я не возьмусь утверждать, что он никогда не позволяет себе крепких выражений. Но слава богу, в моём присутствии он никогда ничего подобного себе не позволял.
— Скажите, а вам приходилось наблюдать или слышать о случаях насилия графа над своими близкими? Говорят, он бывает жесток с дочерьми и даже поднимал руку на жену. У нас есть сведения, что он требует абсолютного подчинения своей воле от всех. Говорят, граф мнит себя неким существом, по своей природе отличным от обычного человека.
— А почему бы вам не спросить об этом у его слуг?
— Это будет сложно сделать — смутился вопрошавший. — Каждый из тех, кого нанимают в этот предельно закрытый дом, подписывал обязательство хранить его тайны.
Скарлетт решила расставить все точки над «i»:
— Послушайте, господа, я во многом сомневаюсь и не стану утверждать того, в чём не полностью уверена, чтобы не оклеветать невиновного. Но я могу сказать вам от себя. Да, мне показалось, что нервы сэра Уильяма действительно пришли в расстройство вследствие смерти старшей дочери и тяжёлой болезни жены. Снести такие удары судьбы без последствий смогли бы немногие. Лично мне хорошо понятны его отчаяние и боль. В растерянности от ужасной потери, от тех несчастий, что продолжают сыпаться на его голову, он мог испытывать взрывы ярости, — это обратная сторона монеты. И некоторые люди, которые не сумели понять, что с ним твориться, испытали на себе вспышки его гнева. Это так. Поэтому я говорю, что вероятно граф нуждается в вашей тактичной помощи.
Однако сэр Уильям отнюдь не лишился способности разумно мыслить и действовать. Во всяком случае, мне так показалось. Утверждать, что он монстр, который вот-вот начнёт охотиться на людей; и требовать на правах друга семьи, чтобы его посадили на цепь, я не стану. Нет, он не «сумасшедший с бритвой», не изверг и не тиран! — Вэй перевела дух, слыша, как доктора скрипят перьями, записывая за ней в свои блокноты. — Мне бы хотелось, чтобы вы — с вашим опытом и знаниями, — продолжила она, — сделали всё возможное, чтобы помочь этой семье — не только её главе, но и юным девушкам, которые вот-вот могут лишиться матери. Так стоит ли ещё отбирать у них и отца? По-моему, так с них довольно горя! Если вы ещё не осмотрели графа, то, прошу вас: сделайте это! И вероятно вы тоже найдёте его не таким уж безнадёжным.
…Всю дорогу из поместья хозяйка гостиницы жалела бедную графиню и дочек, а в особенности она почему-то сочувствовала младшей:
— Теперь старшая сестрица со света сживёт бедняжку.
Скарлетт и сама плохо понимала, что происходит, ведь Флора убеждала её, что это младшая бастардка только и ждёт подходящего момента, чтобы хищно взять всё в свои руки. Но почему-то происходило как раз обратное — это Флора захватила власть в Ланарк-Грэй-Холле и не скрывала ненависти к младшей сестре. Так кто же истинная жертва?
В ответ на её озадаченную реплику хозяйка открыла ей много интересного. Младшую Клэр действительно все жалели, её считали чуть ли не блаженной. Что же касается Флоры, то истинное отношение к ней со стороны здешней публики оказалось двояким: с одной стороны среднюю дочь сэра Уильяма считали очень привлекательной молодой особой, главным образом из-за умения красиво одеваться. Но с другой стороны, здесь не слишком верили в искренность переживаний Флоры из-за гибели старшей сестры.
Слышать такое было удивительно, но и не верить рассказчице у Скарлетт оснований не было. Эта женщина прониклась к ней таким доверием, что откровенничала даже о том, о чём, наверное, и не стоило бы…
