Ли не хотелось принимать от многомордого и малейшей поблажки, но ее рубаха и брюки все еще оставались мокрыми после полета на скирргорне, а в Аххаде было непривычно холодно после вечнозеленого Айвендрилла, поэтому девушка с досадой закуталась в теплый плащ и забралась на предоставленную ей лошадь.
До заставы они ехали быстро и молча. Боль, горечь и обида мгновенно ушли на задний план, вытесненные тревогой за друзей. Да и не умела Оливия долго упиваться жалостью к себе, считая это непозволительной роскошью. Тем более что Джедд всегда учил ее стойко и хладнокровно принимать любые удары судьбы.
Охотница то и дело обращалась мыслями к верному другу, и ее сердце каждый раз пропускало удар, когда она представляла его сидящим в темном подвале замка, израненного, голодного и обессиленного. В том, что Джедд оказывал сопротивление, когда его нашел Ястреб, она даже не сомневалась. И тем горше и мучительнее было осознавать, что мастрим опять страдает по ее вине. А за Лэйна ей вообще было откровенно страшно. Что с ним сделали после того, как узнали, что это он усыпил весь замок и помог ей бежать? Как наказали? Несомненно, ребенка где-то заперли, а он ведь такой маленький и беззащитный. Перед глазами Ли всплывала заплаканная и несчастная мордашка мальчишки, и удушливые спазмы сдавливали грудь, когда девушка вспоминала щуплую фигурку Лэйна. Таким она увидела его впервые на базарной площади Хелликии — худенького, грязного и изможденного. Она думала, что может дать ему лучшую жизнь, чем та, что у него была, а вместо этого втянула в крупные неприятности, выбраться из которых и сама не знала как.
Лэйн, весело подпрыгивая, шел по усыпанной красно-желтой листвой лесной тропинке, время от времени поторапливая грустно плетущуюся за ним Грасси.
— Мы так грибов и вовсе не насобираем, если ты будешь тащиться, как сонная курица, — дернул девушку за руку Лэйн. — Да что с тобой сегодня такое, Грасси? — мальчик остановился, пытливо вглядываясь в ее лицо. — У тебя сегодня даже веснушки грустные.
Девушка шумно потянула носом, а потом громко всхлипнула:
— Будь они неладны, эти веснушки.
Лэйн недоуменно уставился на рыдающую подругу, а потом, поставив корзину на землю, стремительно обнял рыжую швею, прижавшись к ней всем телом.
— Грас, ты чего? У тебя самые красивые веснушки на свете, и тебе они очень идут.
— Скажешь тоже — идут. Из-за них он на меня внимания не обращает. Что я есть, что не-ет, — подвывала девушка. — Вон, видел, как он на Ильму смотрел, когда мы уходили? А у нее никаких веснушек не-е-ет, — истошно запричитала Грасси.
— Ты из-за Джедда, что ли? — удивленно вскинул бровки мальчик. — Да ты влюбилась! — расплылся ребенок в счастливой улыбке. — Вот дуреха!
— А-а-а, тебе смешно, — не унималась Грасси, — тебя-то он любит, а я так… Постирать, зашить, накормить — это пожалуйста, а как улыбаться — так это какой-нибудь Ильме или Сальме.
— Сама виновата, — сурово отрезал Лэйн, и Грасси, истерично икнув, перестала плакать, изумленно уставившись на него.
— Чего это я виновата? Уж я ему и так, и эдак…
— Правильно, — скорчил рожицу мальчишка. — «Мастер Джедд, у вас куртка порвана, давайте зашью, я всех воинов в замке обшиваю», — тонким голоском подражая интонациям Грасси, передразнил ее Лэйн. — Кто ж так заигрывает? Надо: «Мне что вы, мастер Джедд, что Рамси, что архонт Фрэмвор — одна печаль». Видела, как Ильма его сегодня обрабатывала? — поднял вверх указательный палец пацан. — Товар лицом. А не то, что ты — глаза в пол, руки теребят передник и бубнишь себе под нос непонятно что.
— Нету у меня такого товара лицом, как у Ильмы, — жалобно покосившись на свою грудь, завыла Грасси.
— Капусты надо было больше есть, — сердито насупился Лэйн.
— И что, вырастет? — широко раскрыв глаза, всхлипнула швея.
— Вырастет, — важно обнадежил ее Лэйн: он точно помнил, как аптекарь говорил про капусту одной худой и ровной, как доска, шейне. Только мальчик не очень понимал, зачем Грасси это нужно, уж она точно не была похожа на ту девушку. Безусловно, у рыжей швеи, конечно, не было таких выдающихся форм, как у Ильмы, но зато у нее были золотые руки и доброе сердце. — Ты не о том думаешь, — наконец махнул рукой пацаненок. — Вот посмотри на себя, на кого ты похожа?
Грасси растерянно оглядела свой скромный наряд и подняла на мальчика взгляд, полный недоумения и обиды.
— На кого?
— Мышь серая, — вздохнув, заключил мальчик. — Ты же швея. Ну вот скажи мне, что это за платье? — Лэйн ткнул пальцем в видневшийся из-под плаща кусок темно-коричневой ткани. — Где твоя юбка с вышитыми цветами и блузка с оборочками?
— В сундуке, — жалобно потянула Грасси.
— Вот сундук на тебе и женится, — покачал головой Лэйн. — Ты видела, как Сальма выряжается, когда к Джедду приходит? Он, глядишь, сначала на одежку посмотрит, а потом и на нее. С красивой оберткой-то оно завсегда приятнее глазу. И улыбаться надо! Улыбаться! А ты вечно с таким лицом, как вроде у тебя помер кто.
Грасси оскалилась в натянутой улыбке и сквозь зубы поинтересовалась:
— Так?
Лэйн критически поморщился, потом, махнув рукой, изрек:
