— Да хоть бы и так для начала. Эх, всему тебя учить надо, — тяжело вздохнул мальчик. — Значит, так — приходишь к Джедду и просишь его исправить… — Лэйн задумчиво почесал затылок. — У тебя есть чего поломать?
— Станок ткацкий или прялку? — предположила девушка.
— Отлично, вернемся — приду, поломаю тебе станок.
— А на чем же я ткать буду? — воскликнула девушка.
— Вот дуреха, — фыркнул Лэйн. — Я ж тебе объясняю: Джедда позовешь исправить. Ты ж ему рубахи да штаны чинишь?
Грасси согласно кивнула и, раскрыв рот, преданно внимала тому, что говорил Лэйн.
— Вот, — продолжил мальчик. — А пока он будет ремонтировать тебе станок, станешь ему говорить, какой он ловкий да умелый. Какие у него руки сильные, ноги, чего у него там еще… хвали его, в общем, — подытожил Лэйн. — И оденься покрасивше. Губы можно соком брусники намазать, в погребе у Тарги возьму для тебя. И улыбайся, улыбайся!
— Думаешь, заметит? — с надеждой спросила Грасси.
— Я тебе станок и прялку буду каждый день ломать, пока не заметит, — обнадежил Лэйн и, подняв с земли корзину, двинулся по тропе. — Со мной не пропадешь, — важно заявил пацан. — И ты мне больше, чем Ильма, нравишься. Ты не волнуйся, соперниц я твоих быстро уберу, я им такие духи сделаю, что Джедд от них как от навозной ямы шарахаться будет.
— Так кто ж такими духами пользоваться будет? — сомнительно поинтересовалась Грасси. — Понюхают, что воняют, да выкинут.
— Ох, и темная ты, Грасси, — вздохнул мальчик. — Я им духи с запахом левзеи сделаю, а Джедд ее на дух не переносит: у него от левзеи сразу нос пухнет и слезы бегут.
— А какой запах он любит? — тут же поинтересовалась Грасси.
— Ну, не знаю, — призадумался Лэйн. — Ко всему остальному у него вроде отвращения нету, так что можешь и розовой водой надушиться, только много на себя не лей, много тоже плохо, задохнуться можно.
— Ладно, — воодушевилась Грасси. — Я чуть-чуть.
Вывернув на широкую поляну, Лэйн ткнул пальцем на пень, поросший опятами и, подтолкнув к нему мечтательно закатившую к небу глаза Грасси, возмущенно заметил:
— Глазки будешь Джедду строить, а не Всевидящему. Иди вон, опят собирай. Тарга просила грибов на пироги набрать, а с тобой только дырки в лукошке принести можно.
Грасси, обиженно вздохнув, присела на землю и, выудив из кармана маленький нож, который ей подарил Джедд, стала срезать светло-коричневые гроздья, плотным строем торчащие над пнем.
— А что, если я попрошу Джедда мне нож наточить? — внезапно озарило девушку.
— Дошло наконец, — развел руки Лэйн.
— А потом похвалю его за это, — вошла в азарт Грасси.
— Грибы собирай, — шикнул на нее мальчик. — Я пойду к косой горке, там в прошлый раз рядовок много было, а ты чтобы к моему приходу полную корзину набрала.
Прошмыгнув между деревьями, Лэйн потопал в сторону поросшего березами пригорка, вдоль которого шел небольшой извилистый овраг, и вот там мальчик надеялся быстро наполнить свое лукошко и вернуться с помощью к Грасси.
Обогнув южный склон, Лэйн уже собирался перейти дорогу, чтобы вывернуть к оврагу, как вдруг услышал шум приближающегося экипажа. Уроки Джедда не прошли для мальчика даром, и, судя по звукам, по дороге ехала карета, запряженная четверкой лошадей.
Мальчик, вытянув шею, замер на месте, а затем быстро побежал в другую сторону, чтобы, обогнув холм, выбежать в спину проезжавшей карете. Он и сам не понял, что его так насторожило, скорее всего, сработало то внутреннее чутье, которое всегда предупреждало его об опасности, а еще малыш чувствовал, как что-то неуловимо изменилось. Это что-то повисло в воздухе прелым запахом необъяснимого беспокойства и заскрипело на зубах острой горчинкой тревоги.
Что делала в лесу такая дорогая карета? Лэйн точно знал, что эта дорога ведет в соседнюю деревню, но никак не в Ястребиный Коготь. Если кто-то собирался навестить герцога, то зачем поехал совершенно в другую сторону?
Пригнувшись, мальчишка прополз под кустами лещины, а затем, осторожно оттянув ветку, высунул наружу свой нос.
Карета остановилась посреди дороги, и что показалось Лэйну самым странным, ею никто не управлял. На козлах не было возницы, но тем не менее лошади почему-то сами остановились, словно послушались какой-то невидимой руки или приказа.
Несколько минут ничего не происходило. Из экипажа никто не выходил, а лошади спокойно стояли, изредка похлопывая себя по крупу хвостом, или громко фыркали, лениво переставляя ноги.
Внезапно острый слух мальчика различил шуршание от ступающих по опавшей листве ног, и Лэйн изумленно прикрыл ладошкой открывшийся рот, когда увидел приближавшуюся к карете Ильму.
Девушка непрестанно озиралась по сторонам, словно опасалась быть замеченной за этим странным занятием. В карете неожиданно открылось окно, и подбежавшая к нему служанка заискивающе поклонилась, уставившись, как жаба на ужа, на появившуюся в проеме руку с массивным золотым перстнем.
— Принесла? — низкий скрежещущий голос осыпался, словно песок, и у Лэйна возникло желание зарыться поглубже в ковер из опавших листьев.
