— Вы же уже жаловались, — с улыбкой заметил Касс.
— Еще раз пожалуюсь, — настоял на своем нунт.
— А я могу как-то загладить свою вину? — покорно поинтересовался Касс, невзначай позвенев кошельком с деньгами.
Киосим, насупившись, покосился на герцога и недовольно пробурчал:
— У меня крыша в храме протекает.
— Настелим новую, — многообещающе уверил его Касс.
— И прочтете десять раз покаянную перед ликом Неборожденного в храме, — нравоучительно выставил вперед палец нунт.
— Как скажете, преподобный, — любезно согласился Касс, подмигнув Дэррэку, вытащившему с солдатами на площадь бочку с водой.
— А зачем здесь вода? — заинтересовался Киосим.
— Она святая, — Дэррэк положил ладонь на грудь и закатил глаза к небу. — А святая вода выводит лжецов на чистую воду, простите за игру слов, преподобный. Вы со мной согласны?
— Истинно так, истинно так, — благочестиво закивал головой нунт, и Дээрэк, расплывшись в самодовольной улыбке, зачерпнул ковшом воду, шумно выливая ее обратно в бочку, а затем громко крикнул:
— Ведите обвиняемых.
Касс, оставив нунта на попечение Оливии, быстро пересёк двор и, остановившись на выходе из центрального здания обители, стал ждать, когда конвой приведёт выпущенных из подвала женщин.
Они появились спустя минуту. Бледные, потрёпанные и заметно сбросившие лишний вес, сёстры плелись за идущей впереди кариссой, судя по выражению лица которой можно было с уверенностью сказать, что раскаяния она не испытывает, скорее злость и досаду. Впрочем, догадки Касса подтвердились, едва женщины подошли ближе: три дня раздумий в подземелье обозлили сестру Эрис ещё больше.
— Вы мне ответите! — зло прошипела карисса. — Я всем расскажу, как вы издевались над слугами Всевидящего, как вы оскорбляли и унижали меня и сестёр. А ещё я расскажу синоду, что вы специально заперли меня с сёстрами в подвале для того, чтобы вы и ваши люди спокойно могли предаваться разврату с гнусными отступницами и падшими женщинами вроде сестры Энни!
— Я смотрю, диета пошла вам на пользу, карисса, — сложив на груди руки, спокойно отреагировал на злобный монолог Касс. — Талия появилась. Ещё пару дней — может, и от яда избавитесь, — герцог едва заметно кивнул, и в образовавшейся тишине отчетливо громко послышался звук выливаемой на брусчатку воды. — О, водичка! — удивленно расширил глаза он.
Карисса и сёстры вытянули шеи, сделали гулкое глотательное движение, а затем глубокий судорожный вдох.
— Холодная, свежая, чистая, — нараспев произносил Касс, отодвинувшись в сторону и открыв сёстрам обзор на стоящего у бочки Дэррэка, самозабвенно плюхающегося в воде. — Не хотите?
— Пить, — тяжело задышав и жадно облизав потрескавшиеся губы, просипела карисса. — Дайте!
— Вы не умеете просить, — задумчиво почесал подбородок Касс. — Что это за «дайте»? Где ваши манеры, карисса?
— Пожалуйста, — снова сглотнула Эрис, не моргая глядя на льющуюся воду. — Умоляю, один глоток.
— Уже лучше, — вздохнул Касс. — Но я всё ещё сержусь на вас, карисса, вы оскорбили меня, обвинив в ужасных вещах, да ещё и угрожаете мне…
— Я прошу прощения. Я была не права, — дрожащим и срывающимся голосом проблеяла Эрис. — Пить, дайте пить. Прошу вас. Я сделаю всё, что хотите.
— Это другой разговор, — приободрился Касс. — Всегда приятно иметь дело с деловыми людьми. Вы же понимаете, что любая услуга имеет свою цену?
— Я отдам вам все деньги, — почти рыдая, простонала Эрис, гипнотизируя бочку с водой. — Всё, что у меня лежит в тайнике.
— М-м-м, — изогнул дугой бровь Касс. — А тайник-то я и не нашел. Впрочем, мне не нужны деньги, сестра Эрис. Мы с вами договоримся о другой цене. Согласны?
— Я согласна, согласна, — ринулась вперёд карисса, но тут же была перехвачена герцогом.
— Ц-ц-ц, — покачал головой он. — Не так быстро. Мы еще не обговорили условия сделки, а они очень простые: глоток воды за слово правды. Вы каетесь перед нунтом в своих грехах, и за каждое признание получаете глоток воды. Вы готовы? — Касс с силой сжал локоть кариссы, вынуждая смотреть себе в глаза.
Женщина покорно кивнула, вновь обратившись взглядом к воде.
— Нунт ждёт вас, — Касс вывел кариссу на центр двора, поставив перед преподобным Киосимом. — Начинайте, — взяв у Дэррэка ковш с водой, обронил он.
— Я признаюсь, что перепродавала получаемые от герцога вещи и продукты, а вырученные деньги использовала в личных целях, — выпалила сестра Эрисс, и Касс, мгновенно приставив к её губам ковш, позволил сделать глоток.
— Отлично, — шепнул он женщине. — Продолжайте в том же духе, и вся бочка с водой ваша.
Кариссу прорвало, словно плотину. От безудержного потока льющихся признаний преподобный Киосим даже встал со стула, настолько был шокирован открывшимися подробностями того, что происходило в приюте и обители.
— А теперь я могу пить? — закончив тараторить, сглотнула Эрис.
— Конечно, — отпустил её руку Касс.
