— Я нарушил семейную идиллию? — мило поинтересовался Дэррэк, за что удостоился от охотницы взгляда, способного размазать его по стенке. — Я, собственно, хотел увидеть племянника, — игнорируя праведный гнев Оливии, нагло проследовал дальше мужчина. — Ты в курсе, что у тебя теперь есть на редкость остроумный и симпатичный дядя? — обратился он к Лэйну. — Будем знакомиться заново!
Лэйну Дэррэк в общем-то нравился, он был веселым и не злопамятным — по крайне мере, за подлитое в вино снотворное он его не ругал, а все больше подшучивал и при каждом удобном случае благодарил за то, что вместо сонного зелья не подсыпал ему слабительного.
— А где подарки, дядя? — не растерялся Лэйн.
Дэррэк удивленно замолчал, вопросительно взглянув на брата.
— Я тебя предупреждал, — довольно усмехнулся Касс.
— Извини, малыш, о подарках я как-то не подумал, — почесал затылок Дэррэк.
— А надо было думать, — заметил Лэйн. — К детям с пустыми руками ходить не принято, — заявил он, вызвав у Касса нездоровый приступ кашля. Так мальчику говорили в замке, когда за его снадобья приносили какую-нибудь сладость или безделицу, и странно, как Дэррэк мог об этом забыть. — А это у тебя сапоги из сарийской кожи? — ребенок наклонился, заинтересованно разглядывая дорогую, сшитую у самого известного сапожника Азаандара обувь новоиспеченного дяди.
— Из сарийской, — насторожено ответил мужчина.
— Мне нравятся, — простодушно сообщил мальчик. — Подаришь, раз уж ты подарок забыл?
Дэррэк в недоумении посмотрел на посмеивающегося Касса, а затем обратился к Лэйну:
— Они же большие на тебя.
— Так я однажды вырасту и стану таким, как Касс, вот тогда и сгодятся, — не задумываясь, выпалил Лэйн.
— Эм, — растерянно замялся Дэррэк. — У меня других сапог с собой нет…
— Ничего, — обнадежил его Лэйн. — Я до замка потерплю.
Вернувшийся с улицы Джедд сообщил, что воины готовы к выезду, и Касс, подхватив сумки и мальчишку, пошел к выходу.
— Ты не расстраивайся, — толкнула в плечо Дэррэка охотница. — Зачем лосям сапоги? Мы тебе подковы по приезду справим.
— Ну и семейка, — ворчливо пожаловался Дэррэк. — Одна — кормить не хочет, другой — последние сапоги отбирает…
— Скажи спасибо, что до тебя Джедд не добрался, — заметила охотница, спускаясь по лестнице. — Его конек — шкуры. Так что ты еще легко отделался.
Дэррэк задумчиво замолчал, мучительно соображая, а не поспешил ли он радоваться за брата? С одной стороны — Касс ожил и удивительным образом смягчился, хотя, вероятно, еще и сам этого не понял, а с другой — собственную шкуру Дэррэку было как-то жалко, а у мастримов, судя по всему, в запасе имелось множество способов, как подпортить не только ее, но и нервы.
После недолгих раздумий мужчина решил, что по приезду надо будет быстренько дернуть подальше, пока новая семья брата не раздела его до исподнего. Кто знает, что маленький хитрец решит стребовать с него в следующий раз?
И совсем о другом думала Оливия. Возвращаться в Ястребиный Коготь ей не хотелось. Проживание в обители создавало хоть какую-то иллюзию свободы выбора, и здесь, на глазах у чужих людей герцог, вероятно, вынужден был вести себя благопристойно и сдержано. В своем же замке он был хозяином и господином, чьему слову и приказу подчинялись незамедлительно и безоговорочно. Ли боялась, что снова окажется пленницей в четырех стенах, лишенной права голоса, связанной по рукам и ногам своим обещанием Ястребу и ответственностью за Лэйна.
Сейчас решение остаться в Ястребином Когте уже не казалось ей таким правильным и взвешенным. Как она сможет прожить почти год бок о бок с нелюдем, и отпустит ли он ее, как обещал? Что, если это все хитрый план Ястреба, чтобы заманить ее в ловушку, а потом привязать к себе навсегда? Фактически она — жена Кассэля дель Орэна, а Лэйн — его сын, и если герцог вдруг не позволит забрать мальчика, куда она пойдет без него?
Охотница все больше углублялась в свои опасения, пока отряд ехал к замку. Всю дорогу Ястреб находился рядом с сакароном, не спуская с нее и ребенка глаз. Наивный и неискушенный Лэйн радостно махал мужчине в окошко рукой, а во время остановок на трапезу с удовольствием устраивался у Ястреба на коленях, весело болтая с ним и уплетая за обе щеки все, что тот совал ему в руки. Медленно и неотвратимо герцог привязывал к себе мальчишку, и Оливия, в какой-то момент четко уяснившая для себя этот факт, пришла в ужас. Да ведь Лэйн сам не захочет уехать от него, а многомордый муженек сделает все, чтоб именно так и было!
Мрачное, как пасмурный день, настроение девушки превратилось практически в предгрозовое, когда, добравшись до замка, герцог забрал укутанного в одеяло ребенка из сакарона и, усадив на Мрака, гордо въехал с Лэйном на территорию Ястребиного Когтя.
Высыпавшие на площадь жители смотрели на мальчика с такой радостью и любовью, что у Оливии защемило сердце. Мужчины улыбались, а женщины, не стыдясь своих чувств, утирали передниками мокрые от слез глаза. Выбежавшая вперед Грасси, бледная, похудевшая, с распущенными рыжими волосами, отчаянно зажимала ладошками губы, пытаясь не разреветься во весь голос.
